Одержимый. Рыцарь Империи
Шрифт:
– Но кто этот ТК?.. – потерев лоб, растерянно пробормотал я, когда дар речи вернулся ко мне. Ведь сие единственное, что пока ускользало от моего понимания.
– Темный Ковен, я полагаю, – снисходительно молвила моя ненаглядная, покосившись на меня. И опять вернулась к разглядыванию преподнесенными ей темными подарка.
А я повторно разинул рот. Правда, в этот раз совсем ненадолго. Бросил взгляд на ди Мэнс, на мальвийку и закрыл его. Да зубы стиснул. И проникшись неимоверным негодованием, тут же дал себе твердое слово по возвращении из похода оказать отцу-предстоятелю Мортису всю возможную помощь в изведении под корень всех обретающихся в Римхоле и его
Кейтлин же определенно не осталось незамеченным ни красноречивое выражение моего лица, ни охватившее меня негодование. Так как ее прекрасные уста тронула улыбка. Едва не рассмеялась даже эта стерва! А затем, блеснув глазками, окинула представшую перед нами, так сказать, во всей своей откровенной красе мальвийку, собственническим взглядом. И со стула поднялась… Медленно подошла к темнокожей красавице-рабыне. Подле нее на мгновение замерла. Да нежно коснувшись ее щеки, пальчиками правой руки по ней провела. И за подбородок взялась – вверх ласково потянула, вынуждая девушку его приподнять, спинку разогнуть и посмотреть себе в глаза. После чего прочувствованно-нежно выдала своим неподражаемым голоском:
– Какой же ты, однако, хороший подарок… Замечательный даже. У меня найдется для тебя применение… – А когда я ахнул пораженно, скосила на меня изумрудный глаз и мягко-мягко обратилась к одной из своих телохранительниц, прямо промурлыкав: – Тария, покажи ей, пожалуйста, мою спальню…
Я онемел просто от возмущения, услышав такое! А когда опомнился – немедля обратил взгляд на Мэджери, ища в ее лице поддержку. Может, она, как и я, возмутится и прямо скажет, что развратная суккуба совсем потеряла берега? Но баронесса, чьи глазки подозрительно заблестели, только закивала энергично. Не иначе как намереваясь принять непосредственное участие в предстоящем разврате!
И будто этого ей было мало, Кейтлин еще доверительно поделилась с подружкой, закатив глазки и испустив преисполненный непередаваемо лицемерного расстройства вздох:
– Ах, опять я совсем не высплюсь перед походом…
– Да-да! – вроде как посочувствовала ей Мэджери. И, не сдержавшись, серебристо рассмеялась.
– Ну стервы… – потрясенно выдал я. Чтоб тут же, скрипнув зубами, злобно прорычать: – Ох плачут, ох как плачут по вам деготь и перо! – Открыто намекая на то, как обходятся по обычаю с такими вот особами, вступающими в предосудительную связь. Вываливают же их, нагих, в дегте и перьях да выгоняют за городские ворота. И обратно, понятно, не впускают.
– Стайни, – мягко произнесла с коварной улыбкой на устах порочная демоница, проводив взглядом мальвийку и Тарию и оборотившись ко мне лицом, – как ты можешь такое о своей невесте говорить? Неужели у тебя после стольких дней, проведенных рядом со мной, еще остались хоть какие-то – самые малейшие – сомнения в моей чистоте и непорочности? Если да – то тогда ты просто обязан, как всякий благородный человек, расторгнуть нашу помолвку. – И демонстративно выгнула-приподняла правую бровь, ожидая моего незамедлительного ответа.
Но, несмотря на бушующие в моей душе чувства, разума я все же не утратил. Потому лишь криво, с оскалом, ухмыльнулся и зло выговорил – для лучшего понимания одной неподражаемой стервы – предельно четко, по слогам: – Ни-за-что!
– Ну и зря, – немного разочарованно вздохнула Кейтлин, насупливаясь.
«Может, и зря, – буркнул я про себя, немного остывая, – да выбора у меня другого нет. Фамилиаром твоим я быть не
«Лучше б честно сказал, что о последнем только и мечтаешь!» – съехидничал поганец-бес.
«Да иди ты!» – огрызнулся я. Опять эта скотина всего одной фразой настроение мне на пару дней испортила… И обидней всего, что не подначкой какой пустой, а вполне справедливым замечанием. Несмотря на все выходки суккубы, меньше манить меня она не стала. И, если все сложится, женюсь я на ней – с радостью и с превеликим удовольствием. Чего уж тут душой кривить?
«И в связи с этим особенно остро ставится вопрос о перевоспитании одной порочной демоницы!» – осклабился бес и многозначительно мне подмигнул. Как бы намекая этим, что уж он-то знает, каким образом все это дело организовать.
«Угу», – хмуро согласился я, не испрашивая, впрочем, у рогатого совета. И так знаю, что он предложит самый простой выход из сложившейся ситуации – немедля сгрести в охапку суккубу, да присовокупив к ней ее подружку, тащить их обеих в свою постель. Дескать, так воспитание лучше пойдет. И много более захватывающе… Только, к сожалению, на такое решение вопроса, несмотря на всю его невероятную заманчивость, идти мне нельзя. Потому как я нормальную семью хочу, а не полный разврат.
Сердито покосившись на Кейтлин, как ни в чем не бывало вернувшуюся за стол, я упрямо тряхнул головой. Как бы там ни было, а делать что-то нужно. Пока суккуба совсем с катушек не съехала из-за своей чрезмерно любвеобильной натуры. Надо усиливать нажим, пользоваться каждым моментом да добиваться ее!
«В походе этим и займусь, – тут же твердо решил я. И развил мысль: – На обратном пути, когда мы с льдистым драконом разберемся и все заботы окажутся позади, а суккуба соскучится по ласке, будет самый благоприятный момент для начала наступления по всем фронтам… – После чего подумал еще удовлетворенно: – Хорошо, что с темными разобрались и опасаться теперь в дороге нам нечего – можно спокойно в любовь поиграть».
Братец Лис – Братцу Волку.
Высылай крольчат на воронах с сачком для отлова экзотических бабочек.
Начало похода не ознаменовалось ничем примечательным. Как и ранее, наш отряд проследовал сначала по восточному палорскому тракту, а потом, свернув на развилке, перебрался на обычную дорогу, ведущую к уцелевшему во время выпавших этому краю невзгод мосту через стремительную Стрыю, и отправился дальше. И ровным счетом никаких проблем. Что уже даже начинало в какой-то мере немного напрягать. Ведь, несмотря на грозную славу новой владелицы Римхола, вряд ли абсолютно все разбойничьи шайки, промышляющие в окрестностях города, подались в иные края. Нет, самая здравомыслящая часть этих лесных бандюг, конечно, убралась отсюда подобру-поздорову, но вряд ли она была сколь-нибудь значительной. От большого ума в лиходеи не идут. Да еще и места здесь слишком денежные, чтоб можно их было бросить легко. Так что наверняка до последнего будут сидеть тут разбойнички вдоль езженых дорог и хоженых троп. Потому и удивительно, что наши проводники-следопыты ни разу не обнаружили даже брошенной засады на пути. Это можно объяснить лишь тем, что злодеи не иначе как точно знают, когда и в каком направлении мы выдвинемся, и заблаговременно исчезают с нашего маршрута. Ведь, судя по разговорам на торгу, простым людям – охотникам, рудокопам и поисковикам все так же частенько приходится сталкиваться с разбойничьим произволом.