Одержимый. Рыцарь Империи
Шрифт:
Стоило мне все это увидеть, и я без раздумий устремился к девушке. Прямо сразу и решительно на выручку ей попер. Мгновение только помедлил – чтоб сорвать с себя верхнюю часть лопнувшего во многих местах доспеха и отшвырнуть его прочь. Ибо при первом же резком движении он подарил мне просто несказанную боль от дюжин острых шипов, вонзившихся в разных местах в мое тело. Я за малым не взвыл от такого! Вот и избавился от доброй половины доспеха. Ну и в сторону его запулил, отметив мимоходом, что изнутри он теперь стал больше на броню моей невесты похож – такого
А спустя еще миг я уже был возле Кейтлин. Добежал и без промедления вцепился в эту странную удавку, душащую ее. Ухватился покрепче да, напрягшись, руки в стороны развел, пытаясь разорвать обвивший шейку девушки предмет-артефакт из каменных пластинок – колючих с внутренней стороны. Да еще и чувствительно-болезненно стреляющих короткими алыми молниями. И дело вроде бы пошло, поддалось моим усилиям неплотное кольцо магнетически тянущихся друг к дружке сегментов этого необычного украшения. Примерно на два дюйма я смог растащить ближайшие карминно-черные камни чудных бус. А дальше – ни в какую! Маловато у меня оказалось сил для того, чтобы разорвать эту удавку. Да и те, что были, стремительно убывали…
Коротко взрыкнув, я попытался решить проблему одним коротким, яростным рывком. Так дернул, что алые молнии, испускаемые артефактом, слились в один сплошной поток, явив тем самым ту незримую нить, что соединяла камни-сегменты. Жаль только, что разорвать ее мне так и не удалось. Она только растягивалась, причем требуя приложения к ней все большего усилия с каждым пройденным дюймом.
«Можно попробовать растянуть-раздвинуть удавку так, чтоб ее можно было просто снять через голову девушки. Раз уж не удается эту дрянь разорвать», – мелькнула у меня мысль.
«Ты что творишь, осел?! – мысленно возопил бес, когда я, спешно поглотив из накопителя немного стихиальной энергии для восполнения своих тающих сил, предпринял безуспешную попытку воплотить свою задумку в жизнь. Или разорвать наконец магнетическую связь между каменными пластинками-бусинами, или раздвинуть их еще хотя бы дюйма на полтора-два. – Этот артефакт ведь на жизненную энергию носителя завязан!»
Суть высказанного нечистью замечания не сразу дошла до меня. Отнюдь не сразу… Лишь когда девушка начала стремительно бледнеть, понимание того, что я творю, пытаясь повредить или уничтожить предмет, целостность которого поддерживается за счет чьей-то жизненной энергии, ослепительной молнией поразило меня. И я, резко выпустив колючую удавку из рук, отшатнулся от Кейтлин.
Так все вернулось на круги своя, и Кейтлин продолжала в одиночку бороться с этим подлым артефактом, не давая ему сомкнуться на своей красивой шее. Хотя ее уже шатало от усталости и перенапряжения.
«Нет, она не отступится – будет бороться до конца!» – с тревогой подумал я, глядя на мертвой хваткой вцепившуюся в каменные бусы девушку, прекрасное лицо которой было искажено, а справа на лбу вздулась тонкая жилка.
И, опасаясь, как бы Кейтлин не убила себя таким образом, я немедля схватил ее за плечи и, встряхнув, быстро проговорил:
– Отпусти эту дрянь!
«Ага, так она тебя и послушалась! Как же – жди!» – фыркнул бес.
Но я, зло глянув на паршивца, попыток образумить Кейтлин не оставил. Просто зашел иначе – мягко девушку за кисти рук взял и, легонько их сжав, потянул на себя, ласково приговаривая при этом:
– Отпусти, отпусти эту гадость…
Однако демоница, устремившая бездумный взор в никуда черных как ночь глаз, оказалась глуха и к увещеваниям. И стиснутых рук не разжала – борьбы своей не прекратила.
– Проклятье! – выругался я и попытался силой заставить девушку отпустить эти артефактные бусы. Но практически тут же был вынужден отказаться от этой затеи. Ибо скорей я руки Кейтлин оторву, чем заставлю их разжаться и выпустить удавку. – Проклятье! – вновь выругался я, отступаясь. Бросил быстрый взгляд на белую как мел девушку и, прикусив губу, бессильно огляделся по сторонам, бормоча: – Что же делать… что же делать…
И так и замер, увидев ту самую непонятную вилку на деревянном древке, которой один из нападавших гадов ткнул Кейтлин и практически вырубил ее.
Я метнулся к этому оружию и, не мудрствуя лукаво, с легкостью о колено его переломил. Ту часть древка, что оказалась покороче – оставил себе, а другую отбросил в сторону. Затем быстро сорвал с головы одного из мертвецов черную ленту, прикрывающую его лицо. И, возвращаясь к Кейтлин, принялся на ходу этой шелковой тряпицей обматывать палку. Ну просто не решился я использовать неизвестное оружие по прямому его назначению.
Смастерив эдакую облегченную дубинку, я подступился с ней к Кейтлин. Сзади к девушке подошел, примерился… Чтоб аккуратно вырубить ее. Да, вырубить… очень аккуратно…
«Ну ты осел! – потрясенно выдал в этот момент бес. – Зачем же сразу по башке ди Мэнс лупить? Ведь у этого артефакта должен быть управляющий контур!»
«Где?» – незамедлительно осведомился я, облегченно опуская дубинку, которую все никак не мог решиться пустить в ход.
«Да у старшего из нападавших наверняка!» – ответил рогатый.
Я сразу же рванул к телу мага. И не ошибся! Узкая карминно-черная змейка лежала прямо на земле у кисти его правой руки.
Схватив полоску набранного из каменных сегментов браслета – меньшего собрата того ожерелья, что обреталось на шее моей невесты, я обратил вопросительный взгляд на беса в поисках руководства к действию. На что тот снисходительно выдал:
«На запястье своем его просто сомкни!»
Я послушался. И тотчас же сделал то, что от меня требовалось – обернул вокруг своего левого запястья карминно-черную змейку. Которая, резко кольнув меня усеянной тончайшими шипами внутренней стороной, выстрелила короткими алыми молниями и слилась воедино. В цельный браслет, без какого-либо замка.
Особо дивиться на занимательную штуковину я не стал – метнулся назад, к девушке, уже едва стоящей на ногах.
«И что теперь?» – торопливо спросил я у беса, очутившись подле Кейтлин.