Одержимый. Дилогия
Шрифт:
Гациб молчал.
– А какого черта тогда мы строили эту хваленую зону, если ее можно просто взять и пересечь? Какого черта угроблена такая прорва денег на эти замки, которые должны были задержать орков как минимум на месяц?
– Гуграйт не стал их осаждать. Он оставил небольшие отряды, блокировал гарнизоны и пошел дальше.
– Не стал? Пошел дальше? – Баниши не выдержал и хихикнул. – И замки попрежнему стоят целые и невредимые, как памятники нашей глупости?
– Я знал, что это бессмысленно, – подал голос недавно вошедший
– Сейчас все умные, – нервно перебил Гациб. – Все всё знали, всё предвидели. А у вас самого что в Арше творится? Мятеж двух полков и пираты! И вы требуете кифтян, потому что если ввести сардигцев, то, видите ли, взбунтуется уже весь Нагир, а кифтяне нам сейчас нужны здесь, против кочевников! Я бы на вашем месте…
– Прекратите, господа! – Баниши привстал. – Препираться сейчас бессмысленно. Совершенно очевидно, что все происходящее связано, делается по одному плану, и мы все, слышите, все должны признать, что совершили общую ошибку, недооценили угрозу.
– Простите, господин Председатель! – Гациб снова повернулся к Баниши. Просто это все так… Так неожиданно, так быстро. Вы же помните: все наши генералы в один голос твердили, что Гуграйт должен сначала взять замки, что ни один военачальник не оставит их у себя в тылу, чтобы не подвергать опасности коммуникации.
– Жаль, что они Гуграйту об этом не сказали. – Баниши помолчал. – Его безопасность коммуникаций, похоже, не сильно, беспокоит.
– Я вам говорил, я вас предупреждал!
Баниши тяжело вздохнул. Хобахава. Конечно, это ведь его любимая тема. Удивительно, как такой умнейший человек становится просто невменяемым, когда дело касается Гуграйта.
– А вы не слушали. – Хобахава укоризненно покачал головой, оглядывая магистров, словно неприлежных учеников. – И вот он идет сюда, он идет за нами! Он убьет нас всех, одного за другим, он уже убил Ояхаси, которого вы отправили ему на заклание, убьет одного за другим…
– Да прекратите вы кликушествовать! – Баниши передернуло. Имя Ояхаси неприятно резануло ухо, всколыхнуло чувство вины. Зря он его туда послал. Бедный, глупый Ояхаси, что он сумел испортить – в этот свой последний раз? А что, если?
– Он придет, и живые позавидуют мертвым! Ояхаси умирал неделю, неделю длились его мучения!
– Уважаемый магистр хочет чтото предложить? – вкрадчиво осведомился Каганаша.
– Его надо убить!
Баниши внимательно смотрел на Хобахаву. Уж больно подозрительна вся эта история. Уехавший кудато Гуграйт вернулся раненый, долго болел, а выздоровев, провел показательную казнь Ояхаси, обвинив его в покушении. Не Хобахава ли приложил к этому руку? Ведь он знал о поездке Ояхаси… Но, с другой стороны, Хобахава не скрывает своих намерений относительно Гуграйта. Может, в Девятке есть еще ктото, кто не говорит, а действует? Или Хобахава настолько хитер, что играет в открытую?
– И как вы предлагаете это сделать?
– Я, я… – Хобахава смешался. –
– У нас нет агентов, достаточно близких к Гуграйту, мы не можем сейчас организовать покушение, – заговорил Гациб. – Поэтому давайте лучше поговорим о том, что мы можем сделать. Например, как остановить вторжение орков.
Хобахава помолчал, пожал плечами, перевел взгляд на карту.
– Хорошо, – нарушил тишину Баниши. – Итак, что мы имеем?
* * *
Двадцать седьмого Зимосева 1217 года войска Лиги под командованием магистра Масо Гациба в составе пяти полков сардигской тяжелой пехоты, одного расширенного дивизиона вальпийских копейщиков и трех полков кифтских кирасир, общей численностью в сорок тысяч человек, встретились под Хамуром с объединенной армией орков и кочевников, насчитывавшей около пятидесяти тысяч воинов. На стороне орков выступала также небольшая группа гоблинов, что позволяет назвать произошедшее сражение первой Битвой народов.
Кифтяне встречной атакой в четвертый раз рассеяли кочевников.
Ганиб смахнул пот со лба, посмотрел на мутное изза висящей в воздухе пыли и копоти солнце. Когда же кончится этот бесконечный день? Похоже, только перевалило за полдень, а он уже с трудом стоял изза усталости.
Магистр перевел взгляд на поле, где сардигцы безуспешно пытались прорвать фронт орков. Хорошо хоть, что устал не только он. Удерживаемая магами защита ослабела, но и колдуны орков, похоже, выдохлись, их удары уже совсем не напоминали те бешеные атаки, которые они обрушивали этим утром. Любым силам есть предел.
Сардигские панцирники продвинулись немного вперед, однако к оркам подошло подкрепление, и фронт снова выровнялся. Пат. Сегодняшнее сражение, судя по всему, ни к чему не приведет. Гациб прикрыл глаза, забрав на минуту свою силу из общего, поддерживающего защиту, потока. Правильно ли он сделал, решившись на сражение с Гуграйтом, не подождав Каганашу, идущего к нему с тремя полками пехоты и бригадой легкой кавалерии? Может, стоило потянуть время, отсидеться за стенами Хамура?
Гациб вздохнул. Нет, все правильно. Спрятавшись, он отдавал всю страну Гуграйту на растерзание. И никто не помешал бы оркам перехватить Каганашу вместо того, чтобы штурмовать стены столицы Кифта. Надеяться на то, что Гуграйт про идущие подкрепления не узнает, не приходилось: разведка у него налажена на зависть. И откуда он такой взялся?!
Магистр снова глубоко вздохнул, расслабляясь, пропуская через себя волны покоя. Ладно, хватит отдыхать. Гациб открыл глаза. О черт, что они делают?! Кирасиры вместо того, чтобы вернуться и прикрыть правый фланг вальпийской фаланги, врезались в прямоугольник пехоты орков, все глубже прогрызая их строй, разваливая его надвое… Если им удастся… Неужели эта атака решит судьбу сегодняшнего дня? Может, правы эти вояки, так презрительно относящиеся к его приказам?
Сбоку снова замаячили собиравшиеся, словно ниоткуда, кочевники.