Одержимый: Страж империи
Шрифт:
А чуть позже мы уже всей компанией поднялись на второй этаж клуба. Я, так обнимаемый с одной стороны Кэйли и с другой подпираемый Вельдом, всё пытающимся обучить меня секретам карточной игры. Ну и грозить мне самыми жуткими карами, ожидающими меня в случае проигрыша, рыжий тоже не забывал.
Добравшись до троицы служащих в "Серебряном звоне" мордоворотов, стоявших у приоткрытой двери, я расстался со своими спутниками. Что поделаешь — таковы правила, в малый зал зевак не пускают. А я, похоже, стал очень известной в определённых кругах персоной, так как меня пропустили без каких либо вопросов о состоятельности притязаний на серьёзную игру. Знают что денежек у меня достаточно…
За
— Проходите, проходите, тьер Стайни, — радушно улыбнулся стоящий у стола невысокий мужчина в строгом костюме, прерывая свой разговор с парочкой служащих клуба. И шагнул мне навстречу. — Весьма рад, что вы решили принять участие в Большой Игре. — Доверительно сообщил он мне, пожимая руку. — Думаю, вы не будете разочарованы.
— А где остальные игроки? — поинтересовался я.
— А другие игроки ещё не пожаловали. Вы первый. Но не извольте сомневаться — сегодня будет с кем поиграть. Как минимум трое соперников у вас будет, — сообщил мне радушно улыбающийся мужчина. — Позвольте представиться — Рихард Герон. Можно просто тьер Герон. Я хозяин клуба, в котором вы имеете честь пребывать.
Я внимательно посмотрел на владельца "Серебряного звона" и кивнул, принимая к сведению его слова. В лицо конечно я Рихарда и раньше знал, но накоротке знаком с ним не был. Так что надо держать себя в руках, а то выпрут еще, не дав поиграть. Герон, так Герон. Хотя в других кругах его обычно кличут Крабом. Поговаривают за то, что он любит избавляться от трупов своих недоброжелателей скармливая их крабам, водящимся в порту под пирсами в великим множестве. Серьёзный человек. И не глупый. Дурак бы не смог объединить большую часть разрозненных преступных шаек в целое сообщество воров, убийц и грабителей. Обозвав при этом организацию Ночной гильдией, по примеру аквитанских друзей. Да и открытие приличного игорного клуба для отмывания грязных денежек тоже свидетельство недюжинного ума.
А довольно потирающий лапки бес развеселился: "Да пусть будет хоть десять соперников! Домой без портков отправятся!"
"А тебе точно не слабо будет выиграть?" — подначил я беса, чтоб направить его пыл в нужную сторону.
Хозяину же "Серебряного звона" сказал: — Ну вот и отлично, я как раз надеялся найти себе достойных соперников.
— Лен, "Тёмной лозы" нашему гостю! — скомандовал владелец клуба своим подчиненным, вкатившим в малую залу заставленный бутылями с выпивкой столик. И пояснил мне: — Чтоб вам не было в тягость ожидание остальных гостей.
Бокал с вином я взял. Не отказываться же от дармовой выпивки. Но вино только пригубил. Слишком уж всё хорошо выглядит, поневоле всякие глупости в голову лезут. Может, конечно, Рихард просто умеет достойно держать удар, но вряд ли. Для того чтоб так радушно относиться к обставившему его заведение человеку он должен быть как минимум святым подвижником… А про него иное говорят. Да и без разговоров понятно, что главой Ночной гильдии может быть только самый сильный и жёсткий хищник из этой преступной стаи. С него станется с улыбочкой ядом напоить…
Дабы не мешать владельцу клуба, занятому последними приготовлениями к игре, я отошёл к ближайшему окну слева от стола и, отодвинув
— Да вы присаживайтесь, тьер Стайни, — предложил мне Рихард, отвлёкшись на мгновение от своих забот. — У вас же есть редкая возможность выбрать любое место за столом.
— Ага, хорошо, — кивнул я, сделав заинтересованное лицо, будто мне не всё равно где сидеть.
И всё же ожидание оказалось очень недолгим, а игроки на редкость пунктуальными. Как и предрекала Кэйли, к девяти часам прибыли все кто пожелал принять участие в Большой Игре. За четверть часа до срока пришёл я, а в пятиминутном промежутке, остающемся до крайнего срока, заявились все остальные. Да какие персоны… Ни за что бы не подумал, что доведётся в таком обществе вращаться.
Правда узнал я только тьера Неста, нашего богача и почётного горожанина, так как доводилось видеть его раньше и первую красотку Кельма — леди Мэджери ди Орлар баронессу Кантор. Но и этого достаточно для того чтоб произвести впечатление на друзей. Кто из наших может похвастать, что ему доводилось сидеть за одним столом с такими персонами?
Воспользовавшись выдавшейся возможностью, я принялся разглядывать благородную леди. Раз уж мне удалось подобраться так близко к объекту влюблённости абсолютного большинства кельмских парней. Сам ранее не раз засматривался на неё со стороны, когда она появлялась в городе. Очень уж красива.
Тем более что настроение соответствовало. Смесь зелья тьера Эльдара с бесовской выпивкой привела меня в такое умиротворённо-благодушное состояние, что хотелось обнять весь мир. А не только отдельных его представителей в лице молоденьких красоток. Просто не жизнь вокруг, а сказка…
Видимо из-за этого, глядя на красавицу баронессу, я видел лишь её потрясающую красоту. И даже не вспоминал обо всех тех глупостях, что болтают про неё. Конечно, очень уж неожиданно умерли и старый барон, сэр Логен и его сын-наследник… Практически сразу после того как к ним переехала леди Мэджери попросившая убежища под кровом дядиного дома. Причём никто не сомневался, что смерть мужчин была насильственной. Латик Бору из седьмого десятка, ездивший с дознавателями на место преступления, по всему городу растрепал, что барона с его сыном прямо-таки распотрошили каким-то кухонным ножом. Умышленное убийство и ничего тут не изменишь. Все тут же подумали, что это милая племянница покрошила в капусту родню, чтоб завладеть имуществом покойных. Её даже в столицу увезли на особое дознание, с магами-менталистами. А обратно она вернулась не просто оправданная, а с титулом баронессы по праву… Императорским указом было закреплено её право на этот благородный титул. А дальние родственники сэра Логена мужеского пола, один из которых и должен был стать новым бароном, оказались у разбитого корыта…
Тогда леди Мэджери и стала не только самой красивой, но и самой загадочной личностью Кельма. Тем более что и дальше вела она себя необычно. Кавалеров из благородных, от которых отбою не было, не подпускала к себе даже на арбалетный выстрел, и серьёзных предложений не принимала. Словно и не желала выходить замуж. Но при этом затворницей она не являлась — подруги у неё имелись. Что порождало совсем уж гнусные слухи… Но скорей всего это оттого, что в городе её нечасто видели. Она всё больше в столице пропадает, лишь лето проводит в Кельме, у моря. И тогда мы имеем счастье её лицезреть.