Одержимый Шон

Ли Танит

— Мы знаем, где ты! В пещере над источником.

— Не трать зря время! Выходи!

Дирн, обвивший рукой шею Шона, прохрипел:

— Только попробуй, и я первый проломлю тебе череп.

— А что делать? — хрипло спросил Шон.

— Пусть они нас осадят. Они побоятся в одиночку или вдвоем взобраться сюда, что они должны бы сделать. Собаки тоже не могут высоко взобраться. У нас есть мясо и вода. Они устанут от бездеятельности и вернутся домой.

— Так было и с нашими воинами, — бросил Хоук. — Правда, они боялись еще и темноты, а эти, из Еловой

Рощи, кажется нет.

— Одержимый! — раздался хор голосов, полный ненависти. Затем отдельный голос. — Выходи! Или мы подожжем деревья.

— Проклятье! — хватка Дирна немного ослабла. — Почему твоя вонючая деревня хитрее, чем моя? Эти бы никогда не додумались.

— Дай мне уйти! — сказал Шон.

— Это было бы не умно. Эти ослы превзойдут сами себя.

Так и было. Едва они пригрозили, как кто-то уже принялся исполнять. Внизу возник вихрь. Как будто бы голубую муку смешали с водой, и прозрачное воздушное трепетание пламени поднялось к солнцу. Все затянуло дымом. Взлетела стая птиц, затем еще одна и еще одна. Дерево обуглилось и, казалось, стало плавиться.

Однако, местность вокруг ключа была сырой и затененной. Когда огонь дошел до туда, он потух. Темный и густой столб дыма поднялся вверх и проник в пещеру.

Отверженные начали кашлять и пятиться назад.

— А теперь, — сказал Дирн, — либо мы выскочим им прямо в лапы, либо проскользнем под завесой чада наружу и нападем на них.

Они притаились в задней части пещеры, вцепились друг в друга и зашлись в бесконечных ужасных судорогах кашля.

— Или, — прокряхтел Дирн, — мы задохнемся.

Шон что-то сказал. Он едва мог говорить, а они едва могли слышать.

— Камин! — прохрипел он.

Чтобы попробовать, выполнить это предложение, им пришлось скрючиться еще сильнее. В таком состоянии было проще пролезть в очаг, и медленно выпрямляться, если голова прошла в шахту. Хоук был первым. Он подавил желание вернуться обратно, и Шон и Нем, которые сами задыхались, немного приподняли его и затолкнули в просвет. К их удивлению, он сразу вскарабкался дальше, загромыхал прочь от них по стене скалы. Прошла минута, шум прекратился, и Хоук закричал, чтобы остальные лезли за ним. Дирн подтолкнул Шона, однако вместо этого Шон и Нем схватили Дирна и, не слушая его, отправили вслед за Хоуком.

Обезумевший от кашля и от того, что его молотили по голове ноги Дирна, Шон почувствовал, как груз наконец-то с хриплым криком ослабевает. Далеко вверху, оперевшись одной рукой на выступ в шахте, схватил Дирна за волосы и ворот и тащил его к себе.

Шон следовал за ними, продираясь сквозь темноту и шарахаясь во все стороны, но все же вперед; иногда он останавливался, наполовину вися: они составляли веревку из человеческих тел, которую удерживал Нем, карабкаясь вверх.

Стены узкой шахты были покрыты трещинами и имели выступы, благодаря которым можно было карабкаться наверх; но тому, кто ударялся о них, они причиняли боль. Вверху, между карабкающимися телами тьма редела, или по меньшей мере так казалось.

Они

продвигались очень медленно, гонимые отчаянием; кашель мучил чуть меньше, чем раньше, однако все же не отпускал их, так как дым теперь проникал и в камин.

Хоук, следовавший в авангарде, ставил ноги надежнее всех. Дирн, которому мешала покалеченная нога, казалось, цеплялся зубами за скалы, чтобы не упасть на товарищей под ним. Никто не останавливался, чтобы подумать, приведет ли к успеху эта отчаянная попытка. Это было безумием, но другой возможности у них в распоряжении не было.

Свет, проникавший между судорожно дергающимися конечностями и согнутыми телами, постепенно становился ярче. Хоук издал свист и исчез, очевидно, через дыру наверху, затем снова появился, уже головой вниз, чтобы опять схватить Дирна и вытянуть из камина. Напоследок Дирн тоже доставил Шону столь же мало приятное удовольствие.

Снова оказавшись на ногах, Шон обнаружил, что они вышли высоко наверху между скалами. Пещера внизу была скрыта в клубящемся черном дыме. Отсюда он мог лучше видеть мужчин Еловой рощи, хотя они стали мельче; вместе со своими собаками они отошли от деревьев и стояли тесной группой. Огонь, казалось, потух, однако дым все еще поднимался. Невероятно — он и Дирн, Нем и Хоук взобрались на двенадцать метров в темноте, наполовину пробив себе путь головой. Из отверстия шахты показалась голова Нема.

— Отсохни мое ухо, будь оно все проклято! — выругался он. Нем оперся руками о край шахты, в то же время болтая ногами в шахте. Он осмотрелся. — Отлично, они не придут сюда, потому что не смогут здесь нас достать. Это точно. Однако как мы теперь спустимся обратно?

Интересный вопрос. Скалы громоздились друг на друга вертикально, а вверху высилась блестящая стена совсем без трещин.

— Еще раз через шахту, — сказал Шон.

— Сюда-то было тяжело, — сказал Хоук, — вернуться той же дорогой назад — слишком много требовать у фортуны.

— Тогда лететь, — съязвил Шон.

Братья посмотрели на него, все трое с красными лицами, все еще страдающие от отдышки, и засмеялись. В какой-то момент камень, образующий край шахты, дрогнул под руками Нема и медленно вывалился из скалы. Выражение на лице Нема было скорее недоуменным, чем испуганным, когда он без крика соскользнул обратно в шахту и исчез.

Они услышали равномерный шум камней по всей двенадцатиметровой длине шахты, а затем тяжелый, глухой звук упавшего тела Нема. После этого уже ничего не было слышно.

Хоук наклонился над шахтой, а затем отошел назад и остался сидеть возле нее на корточках. Никто не задавал ему вопросов, а Хоук ничего не говорил. Это было ненужно.

Здесь наверху они едва слышали грызню собак, и кричали птицы, кружившие над ними. Сами они молчали.

Смерть выбрала свой час — тот, о котором говорили легенды.

Внизу дым медленно рассеивался. Охотники из Еловой Рощи разделились на две группы. Одна из них, человек из пятнадцати, медленно искала дорогу к пещере.