Одержимый любовью
Шрифт:
– Но я думал…
– Ты не думал ни о ком, кроме себя и своего желания отомстить невинному человеку, – смотрела в упор на брата Селия. – Человеку, который когда-то был твоим самым близким другом.
– Но Хейвуд не отрицал, когда я обвинил его в попытке увести у меня Мелисент.
– А ты бы поверил ему?
Хардли открыл рот, пытаясь что-то сказать в свое оправдание, но так и не произнес ни слова, молча рухнув в ближайшее кресло.
– Боже мой, что я натворил!
Наверно, Селия могла бы посочувствовать брату, если бы он не являлся
– Я хочу знать, что ты сделал, Хардли. Я хочу знать все.
Прошло несколько минут, и Селия подумала, что брат не собирается признаваться ни в чем, но он в конце концов перевел взгляд на Аманду.
– Вам все известно, да? Вы поэтому и пригласили сюда Хейвуда.
– Да, я знаю. Так что вам лучше самому обо всем рассказать сестре, потому что моя версия не вызовет сочувствия.
Хардли молча кивнул и поднял на Селию пустой взгляд. Селия приготовилась испытать боль, которая обязательно придет.
– Я никогда не хотел сделать тебе больно, Селия.
– Но причинил мне очень сильную боль.
– Просто я ненавидел его, – опустил плечи Хардли. – Я так долго ненавидел его, что думал лишь о том, как его уничтожить. Ты знаешь, что это такое? Ну конечно, не знаешь, – после небольшой паузы продолжил Хардли. – ты такая хорошая. Такая добрая. Единственный человек в мире, который не сделал ничего, чтобы заслужить такое. Но я не думал, что все зайдет так далеко.
– Насколько далеко?
– Я не думал, что ты полюбишь его. Я не думал, что ты когда-нибудь кого-то полюбишь.
Селия порадовалась, что сидит. В противном случае у нее подогнулись бы колени, и она бы упала.
– А почему ты думал, что я никогда никого не полюблю?
– Потому что ты отказывала всем кавалерам, которые просили твоей руки. Потому что никогда не проявляла интереса к кому-то. Я думал, у тебя появилась такая же любовь к кому-то, как и у меня. Я думал, ты любишь кого-то, кто не отвечает тебе взаимностью. И решила, что лучше прожить жизнь в одиночестве, чем выходить замуж за того, кого ты никогда не сможешь полюбить.
– Так и есть, Хардли. Я любила одного человека. Это был Джонас. Я любила его давно, сколько себя помню.
– Но я не знал этого. Поэтому и использовал тебя, чтобы уничтожить Хейвуда. Поскольку был уверен, что ты отвергнешь его так же спокойно, как отвергала любого кавалера, кто просил твоей руки.
– И что ты сделал? – не спускала с него глаз Селия, чувствуя, как закипает изнутри. – Расскажи мне все. Все, слышишь, Хардли. Все до мельчайших подробностей.
Селия была в ярости. Джонас ни в чем не виноват. Это ее брат заварил такую кашу, и они оба – и она, и Джонас – попались в ловушку, не понимая, насколько велико было желание Хардли отомстить.
Селия смотрела на брата. Он сидел в кресле, сцепив руки на коленях и опустив голову. И ничем не напоминал сейчас герцога. Пропали куда-то уверенность, властность, которые обычно отличали его от других. Он выглядел полностью поверженным.
– Мой план был блестящим.
– Что ты ему сказал?
Хардли медлил, не желая произносить слова, которые дадут ей понять, как сильно он хотел уничтожить Хейвуда. Как легко он использовал ее, чтобы добиться своей цели.
– Я рассчитался с долгами его отца и брата, потом предложил ему то, от чего он не сможет отказаться, я точно это знал. Деньги, необходимые для ремонта Хейвуд-Эбби и возвращения ему былого великолепия. Кроме того, эти деньги давали возможность позаботиться о его арендаторах. Я знал, Хейвуд сожалел о том, что из-за отца ухудшилась их жизнь. И сам был готов пройти сквозь ад, только бы все изменить к лучшему.
– Значит, ты предложил ему деньги на ремонт Хейвуд-Эбби?
– Да. Я сказал, что, когда вы поженитесь, твое приданое покроет сумму, которую я ему одолжил. Я объяснил, что подожду, когда он вернет мне все до единого фунта, потраченного на ремонт имения. Но у меня не было намерения отдать ему твое приданое. Я не собирался позволить ему жениться на тебе.
Несколько тягостных минут Селия сидела молча, потом встала. Ей казалось, что стены комнаты сомкнулись вокруг нее, ей стало трудно дышать. Она протянула руку, чтобы хоть за что-нибудь уцепиться и не упасть, пока шла к окну.
За окном светило солнце. Легкий бриз тихо шелестел листвой, покачивая ветки деревьев. Там, за стеклом, царил покой. А здесь разыгрывалась трагедия. Голос брата не позволил Селии отвлечься и вернул к действительности.
– Я даже на мгновение не мог себе представить, что ты примешь его ухаживания. Ведь прежде ты не проявляла никакого интереса к мужским знакам внимания. Ты надменно отклоняла всех претендентов, которые осмеливались взглянуть на тебя во второй раз. У меня даже сомнения не возникало, что и с Хейвудом ты поступишь точно так же.
– А я вместо этого…
Селия замолчала, не в состоянии продолжать. Ей было больно, потому что в памяти воскресли те несколько первых вечеров, когда Джонас вернулся в ее жизнь. Она помнила свой страх, что брат «не заметит» его, и общество сделает то же самое. Помнила облегчение, которое испытала, когда этого не произошло, и Джонас занял достойное место в обществе. Помнила восторг в тот первый вечер, когда Джонас нашел ее на террасе леди Пламптон, когда попросил ее о помощи, пригласил на прогулку на следующий день и потом еще и еще.
– Я настолько уверился, что он с радостью ухватится за предоставленную возможность получить деньги, которыми я его соблазнил, что мне даже в голову не пришло, что он откажется.
– Он отказался от денег?
– Попытался, но я сказал, что не позволю тебе выйти за него замуж, если он не обеспечит тебе надежную крышу над головой. Я потребовал, чтобы он взял деньги, если серьезно настроен ухаживать за тобой.
– Он взял деньги только когда ты его заставил, – пробормотала Селия и прикрыла рукой рот, чтобы не вскрикнуть от радости.