Одержимый любовью
Шрифт:
В его голосе Джонас уловил неуверенные нотки и согласился, что Хардли ведет себя довольно мудро. Впереди маячила опасность, и Джонас понимал это так же хорошо, как и Селия. К сожалению, события разворачивались с такой скоростью, что остановить их не представлялось возможным.
– Ваша маска. Видимость, которую вы создаете.
– Видимость?
– Да, как вы умудряетесь доводить это до подобного совершенства? Сарказм в голосе, хмурое лицо, надменная манера держать себя. Поразительно. Вы тренируетесь в этом?
– Аманда, – снова предостерегла подругу Селия.
– Подожди,
Хардли потерял дар речи, а Джонас едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться вслух. Бессчетное количество раз Хардли сталкивался с несметным количеством оппонентов, но ни один из них не являлся таким достойным соперником, как эта маленькая женщина, смело смотревшая в лицо суровому герцогу.
В холле повисла звенящая тишина, пока эти двое смотрели друг на друга. Напряжение спало, когда дворецкий Хардли открыл дверь в одну из гостиных, пропуская двух служанок с подносами.
– Вот и отлично, чай готов, – воскликнула Селия, бросившись к леди Аманде и, в прямом смысле слова, оттащив ее от Хардли. – Аманда, садись рядом со мной, – увлекла она ее к стулу подальше от брата.
Селия налила всем чай и, передавая чашку Хардли, закатила глаза от разочарования.
Джонасу ужасно хотелось засмеяться, но он понимал, что своим смехом только лишь подольет масла в огонь.
Вечер обещал быть интересным. И Джонас надеялся, что все они переживут его без потерь.
Селия никогда не встречала двух людей, обреченных так ненавидеть, как ненавидели друг друга ее лучшая подруга и брат. Если эти двое переживут сегодняшний вечер, то это событие сможет конкурировать с одним из семи чудес света. Аманда явно недооценивала, какую реакцию вызывают ее замечания у Хардли или как это выводит его из себя. Он все-таки герцог. И привык к уважению и почтительному отношению, которые являются неотъемлемой частью его положения в обществе. Люди не говорят лишнего, когда разговаривают с ним. Аманда, похоже, наоборот, прилагала все усилия, чтобы потрясти его своей откровенностью.
Джонас по крайней мере попытался разрядить обстановку, когда они направились в местный зал для приемов, собраний и балов, где должен был состояться бал. Они с Амандой вели приятную беседу. Однако ее брат не был столь любезен. Сердитое выражение лица мешало Джонасу или Аманде попытаться вовлечь его в свою беседу.
Хотя никто из них и не пытался это сделать. Временами Селия думала, что Джонас не меньше Хардли решительно настроен подливать масла в огонь продолжающейся вражды.
Взгляд Селии задержался на Джонасе, пока он разговаривал с Амандой. Всякий раз, когда она видела его, думала о нем или стояла с ним рядом, ее сердце переполняли чувства. Она вспоминала, что происходило между ними в последнюю неделю, и ее любовь к этому человеку день ото дня становилась только сильнее.
– Думаешь, там будет столпотворение? – спросила у Селии Аманда. – Я знаю,
– Здесь получится то же самое. Думаю, если мы случайно разойдемся слишком далеко друг от друга, то уже не найдемся.
– Вечер обещает быть приятным, – улыбнулась Аманда. – Вы так не считаете, ваша светлость?
– Как скажете, леди Аманда, – ответил ей с какой-то гримасой Хардли. Селия заметила, что вряд ли это можно было назвать улыбкой. Всякий раз, когда ему приходилось говорить с Амандой, его лицо принимало враждебно-хмурый вид, который никак не хотел меняться. – Скоро вам предстоит это узнать, ибо мы приехали.
Экипаж остановился, и лакей бросился открывать дверцу. Как только опустили ступеньку, Джонас вышел первым и повернулся, чтобы помочь спуститься Аманде. За ней следом выбралась Селия, а затем Хардли.
Селия знала, что с ее стороны это было жестоко, но она шагнула к Джонасу и взяла его под руку. Хардли не оставалось ничего другого, как сопровождать в местный зал для приемов Аманду.
Разгневанный взгляд, которым он наградил Селию, дал понять, что он не оценил ее маневра, но Селии было все равно. Она хотела идти с Джонасом.
Улицу перед залом заполонили крытые повозки, экипажи и верховые лошади, привязанные к столбам. Вереница завсегдатаев подобных мероприятий растянулась от входа в здание вниз по улице, которая скрывалась за углом.
Среди гостей были и пожилые матроны, которые при ходьбе опирались на тросточку, и женатые пары среднего возраста, и молодежь, которая держалась небольшими группами человека по четыре. Звучавший отовсюду смех создавал у всех праздничное настроение.
От восторга и радости у Селии кружилась голова. У нее было такое чувство, будто она пришла в оперу или в театр на премьеру нового спектакля.
– Посмотри, Хардли, – воскликнула она, обозревая толпу, продвигавшуюся к танцевальному залу, – гости все прибывают.
Они с братом, не сговариваясь, вместе повернули головы к подъезжавшим экипажам, из которых выходили все новые и новые гости.
Селия не знала, кто кого заметил первым, но ее взгляд остановился на одной паре, которая направлялась прямо к ним.
Глаза женщины сверкали злобой, она следовала за своим мужем, яростно чеканя каждый шаг, словно предупреждая всех о надвигавшейся опасности. Селия почувствовала, как ее охватывает ужас, с которым она не могла справиться.
– Стань за мою спину, – попытался аккуратно отодвинуть ее назад Джонас.
– Нет, Джонас…
– Да.
Селия еще раз испуганно посмотрела на мать Мелисент и поняла, что леди Канделл собирается устроить сцену. Даже по прошествии стольких лет родители Мелисент никак не могли оправиться после ее смерти и смириться с ней. По крайней мере леди Канделл.
Ее глаза полыхали жгучей ненавистью, когда она подошла и остановилась перед Джонасом.
– Как смеешь ты показываться в приличном обществе? – начала она довольно громко, так что все, кто проходил рядом, останавливались, прислушиваясь. – Тебя должны были повесить за убийство!