Одержимый: Книга третья

Буревой Андрей

Так что я совсем не удивился, когда всё в точности повторилось. Запор щеколды сдвинулся, ставня чуть приподнялась и опустилась. И лишь через несколько долгих минут окно вновь открылось. И в него сунулась чья-то чумазая харя. В которую тут же смачно врезался табурет!

— Н-на! — выдохнул я, отправляя нового гостя в непродолжительный полёт.

И, широко улыбнувшись, прислушался к разгоревшемуся внизу скандалу. Похоже кого-то там ругали… А то и били. Надеюсь мага.

Закрыв окно, я отправился спать. И больше до утра меня никто не побеспокоил. Достало, видать, у злодеев ума, понять, что

табурет у меня крепкий и его ещё не на одну рожу хватит.

С этими ночными происшествиями так и не получилось толком отдохнуть. Поутру прислуга меня еле добудилась, в дверь ломясь. Я с превеликим удовольствием продрых бы ещё пару часиков, если бы дорога не звала.

Внизу, в зале, было, как обычно в столь неурочный час, довольно малолюдно. Едва ли дюжина человек сидела за столами, поглощая ранний завтрак. А заказы принимал и еду с кухни таскал один-единственный паренёк, сонно хлопающий глазами и едва не зевающий на ходу. И тьера Труно, понятно, за стойкой не оказалось…

Ну да ладно. В другой раз выскажусь касательно надёжности охранного периметра, которым он так гордится, и через который по ночам свободно пролазят всякие злоумышленники.

Заказав поесть, намереваясь поплотней набить брюхо перед выходом, я обратил внимание кое на кого из сидящих в зале. На братьев Хайнс и русоволосого парня лет восемнадцати, обретавшегося с ними за одним столом. Не кушают, не пьют, а вроде как чего-то ждут. И при этом нет-нет, да бросают в мою сторону косые взгляды…

Малость настороженный проявлением ничем не обоснованного интереса со стороны могущественных Одарённых, я приступил к еде. Не торопясь перекусил, выпил кубок лёгкого красного вина и поднялся. Расплатился. Набросил на плечи свой новенький плащ, поднял походный мешок, и посмотрел на магов. Но братья Хайнс проигнорировали мой взгляд.

Пожав плечами, я развернулся и пошёл к двери. Толкнув левой рукой, легко распахнул её, вышагнул на крыльцо. Замер на миг, вдохнул полной грудью морозный воздух… И глаза у меня сами на лоб полезли, при виде расположившейся посреди улицы — прямо на против „Драконьей головы“, баррикады. Для обустройства которой кто-то три телеги с дровами пригнал и перевернул. А потом ещё сверху всякой ерунды набросал — старой битой мебели, стенового камня, половых досок и жердей. Ну и главное — из-за этой рукотворной преграды выглядывают разбойного вида бородатые мужики. Со взведёнными арбалетами в руках…

Хорошо что ещё перед приснопамятной схваткой с тёмным магистром, я убедил беса раз и навсегда снять барьеры, ограничивавшие возможности моего тела в человеческих рамках… Только сверхскорость меня сейчас и спасла. Резко скакнув с места назад, я врезался спиной в дверь, от столкновения распахнувшуюся, и влетел в зал. Упал, как и следовало ожидать, на спину. И тут же резко ударил ногами по двери, захлопывая её. Успел… До того как с арбалетных лож сорвались нацелившиеся в меня болты…

— Ду-дух! Дух! Дух-дух-дух! — глухо застучало по дереву через миг.

И я, ошалело взирая на отливающие синевой калёные наконечники бронебойных болтов, пробивших толстенное дверное полотно и завязших в нём, не удержался от непроизвольного возгласа, на диво точно характеризующего случившееся: „Фигас-се!..“

Опомнившись, я перекатился

влево и шустро на ноги вскочил, отбрасывая в сторону походный мешок и выхватывая их ножен фальшион. Чтоб встретить как полагается своих заклятых друзей, устроивших мне такую незабываемую встречу поутру.

Если они, конечно, решат вломиться в „Драконью голову“… Пока не очень-то спешат…

Не выдержав испытания ожиданием, я сдвинулся к ближайшему окну и осторожно выглянул в него — буквально краешком глаза. Высунулся на мгновенье, и тут же голову убрал, пока в неё не прилетело что-нибудь острое.

Жаль вот только, чуда не случилось, и баррикада никуда не исчезла. Как и вооруженные арбалетами злодеи, засевшие за ней.

Опустив фальшион, в данный момент совершенно бесполезный, ведь никто из бандюг не спешил ворваться в таверну, чтобы меня порешить, я потёр лоб свободной рукой и обернулся. И замер в полном обалдении… Наблюдая картину всеобщего спокойствия и безмятежности. В зале хоть бы кто трепыхнулся! Все как ни в чём ни бывало, сидят за столами, и упорно делают вид, что ничего не случилось! Вроде как такие происшествия в Римхоле в порядке вещей!

От избытка чувств и безмерного удивления всем происходящим, я не нашёл ничего лучше, как присесть за ближайший стол и заказать себе выпить. Ибо трезвому не понять, как такое возможно… Ладно можно как-то оправдать случающиеся ночью драки и потасовки, но тут же бандюги прямо средь бела дня затевают настоящую войну! Улицы баррикадами перегораживают, с ума сойти… Да в Кельме бы за допущение таких безобразий всю стражу вмиг отправили на рудники! Без разбирательства! Всех и скопом!

С пяток раз медленно вдохнув и выдохнув воздух, я попытался успокоиться. Надо ж что-то думать! Что-то делать! И как-то из таверны выбираться! Если я хочу, конечно, до сумеречника добраться.

Раздумья мои беспорядочные прервало появление в зале нового посетителя. Приоткрылась побитая болтами дверь, и в зал бочком, бочком, просочился какой-то мужик. В котором я немедля опознал Пита — нанятого мной погонщика мулов. Увидев меня, он неискренне заулыбался, и поспешил подойти.

И сходу бухнул на стол передо мной небольшой кошель, со словами: — Забери!

Развернулся, и устремился к двери… Почти дошёл, когда я, опомнившись, прекратил пялиться на кошель, который сам же Питу не далее как вчера и передал, и растерянно бросил ему вслед:

— Пит, ты чего? Мы же договорились вроде?..

— Не-не, — ожесточённо помотал головой обернувшийся погонщик. — Не было у нас такого уговора — в свару с Угрюмым влезать! Так что, звиняй, но никаких делов у нас с тобой не будет. Нам с племяшом ещё своя шкура дорога. — Сказал, и выскользнул за дверь.

— Вот же… — в итоге озлобленно выругался я, и обхватил обеими руками голову. Теперь же непонятно что и делать. Все планы пошли насмарку из-за этого поганого Угрюмого…

Вот как теперь быть?! Как?! Мне же без погонщиков не обойтись никак! А люди Угрюмого, небось, по его приказу не только Пита, а всех обитающих в Римхоле владельцев вьючных животных застращали. Ясно, для того, чтобы я больше никого не мог нанять ни за какие деньги. И не сорвался в горы, проигнорировав ничем не обоснованные претензии местных бандюг.