Одержимый ею
Шрифт:
Приношу её на чердак — даже если в доме начнётся шмон, тут искать будут в последнюю очередь. Зато тут есть диван, телевизор, ванна, а рядом, из комнаты прислуги, в щелочку подглядывает Айгуль.
Потом выходит к нам, и когда я бережно опускаю Ингу на ноги, становится возле неё — верная защитница, готова беречь хозяйку.
— Посидите обе пару часиков тихо, пока я всё улажу, — успокаиваю женщин.
Айгуль понятливо кивает, а вот Инга… она смотрит как-то странно и мнёт край своей юбки.
Её нервозность передаётся и мне, поэтому
— Инга Юрьевна, тут относительно безопасно, притаитесь здесь, пожалуйста. Скоро я разрулю ситуацию и приду за вами, — но на лицо стараюсь нацепить максимально доброжелательным выражение, на которое сейчас способен.
— А как же вы, Валерий Евгеньевич? Это же может быть опасно! — тревожится она, и ее тревога ехидою царапает мне сердце — фальшивка! А так хочется настоящего!
Горько хмыкаю.
— Ну что ж, избавитесь от ненавистного чудовища, мерзкого монстра. Радуйтесь, Инга Юрьевна, иногда мечты сбываются! Ваша, очевидно, была избавиться от меня! — зло выплевываю я слова, разочарование подзуживает грубить ей.
А она злится, в огромных глазах дрожат слёзы.
Тишина повисает такая, хоть ножом режь. Её и режет громкий звук пощёчины.
Инга вкладывает всю свою цыплячью силу в оплеуху. Щека начинает сразу гореть, довольно сильно ударила. Хватаю ее руку, поворачиваю покрасневшей ладошкой кверху и нежно целую, глядя ей прямо в глаза.
Успеваю лишь прошептать:
— Спасибо…
Как внизу слышу дробный топот.
Выскакиваю на лестницу.
Криков нет, спецура раздает команды жестами, никогда не выдает себя криками! Даже топочут сейчас только потому, что идут на официальный штурм.
И какая сука меня сдала?
Торопливо спускаюсь по лестнице на первый этаж и сразу утыкаюсь в своих парней, уложенных рядком мордами в пол, у всех рук за спиной застегнуты наручниками. Сволочи! Ребятам же адски неудобно, почти болезненно так лежать.
Крепче всех досталось Понту, видимо, за понты. Ничему его жизнь не учит.
Всего у спецуры бойцов человек десять, моих вполовину меньше, плюс мой приказ не лезть в бутылку. Так что пусть эти махровые «миротворцы» не корчат из себя победителей.
Главным у них какой-то зеленый лейтёха. На штурм усадьбы Пахома только лейтенанта выделили? От вопиющего неуважения аж скулы сводит.
— Чей приказ? — рявкаю лейтенанту, тот пятится и командует своим.
Мне прилетает сзади грамотная подсечка. Падаю на пол спиной вперед, тут же огребаю ногами по почкам. Следующие несколько минут верчусь волчком, уходя от ударов берцами по критическим точкам организма. Как бьют менты всех мастей, я уже знаю. Отец не всегда вытаскивал меня из передряг, в которые я попадал по его указке.
Закрываю голову руками, стараясь уберечь хотя бы мозг.
Разрулил, блядь!
Наверное, у меня мутится сознание, потому что надо мной — полупрозрачный силуэт моей прекрасной
Пусть это и глюк, причём — махровый такой. Но эта мысль заставляет меня вскочить пружинистым движением на ноги, но только для того, чтобы снова упасть, захватив одного из бойцов, самого опасного, в гарду.
Он не ожидал от меня такой подвоха, и потому тоже валится на пол, как я и задумал. Перекатываюсь единым движением и опускаю бойца затылком об пол с достаточной силой, чтобы вырубить. Готов!
Еще несколько похожих маневров и спецура живописно разлеглась вокруг моих бойцов. Напоследок зажимаю лейтёху в болевой захват и продолжаю дознавать заказчиков.
— Чей приказ? — рычу вновь, надавливая на болевые точки, пацан верещит, но инфу не сливает.
В конце концов, мне стало его откровенно жаль. Молодой да ранний, еще идеалист, а его кинули ко мне, как кусок мяса слили! Запросто вырубаю его. И несусь в кабинет почти галопом, там в мини-сейфе спрятаны игрушки-следилки. Набиваю лейтёхе несколько жуков в потайные места амуниции. Надеюсь, достаточно надежно! Мне бы хоть ниточку поймать наводочку на того, кто под меня копает так неаккуратно.
Освобождаю своих парней кое-как, потому что в ушах звон. Эти дятлы мне явно что-то повредили, и теперь я сам — кусок мяса! Притом, хорошо отбитого.
Освобождаю Понта… и падаю рядом… Кажется, здорово прикладываюсь лбом, но боли не чувствую. Прихожу в себя на миг: уши, словно ватой забиты, взгляд не могу ни на чем сосредоточить, ногами перебираю с трудом.
Двое тащат меня по коридору, держа под руки. Я практически повис на них. Меня слегка подташнивает и кружится голова.
Понятия не имею, чем всё закончилось, но кажется, спецы свалили. Вокруг только знакомые рожи.
Меня здорово мутит. Давненько же у меня сотрясухи не было, вот Темка порадуется!
Выхватываю расплывающимся взглядом перепуганные фиалковые глаза со слезинками.
Кто выпустил ее из безопасного убежища?
Хотя, пусть порадуется зрелищем моего падения.
Разрулил, называется.
В следующий раз прихожу в себя уже почти окончательно — в своей комнате, блаженно развернувшись к потолку, а нежные руки обтирают влажной прохладной тряпкой мою многострадальную морду. Болезненно морщусь, когда она задевает раны.
Вроде по морде не били, я же закрывался от армейских берцев, точно помню…
Кое-как скашиваю глаза и вижу кровь на обтирающей меня тряпке.
Значит, не достаточно я хорош.
Как говорится, на каждую хитрую жопу найдется хер с винтом. Зазнался и нарвался, вот мне и преподали урок.
Рядом сидит Инга и сосредоточенно обтирает мое лицо — явный бред же. Видимо, башку мне отбили сильнее, чем я предполагаю.
— Ангел! – бормочу я, прикрывая глаза.
Кто бы то ни был, обернувшись этим бредом в моем сознании, я должен попросить: