Одержимые
Шрифт:
– Экзор, морда твоя забывчивая, я ж тебе сказала, что в субботу, пока Карел будет отсыпаться, я с тобой смотаюсь по магазинам. Думал, я дам тебе мужа разбудить?! Где ты свой зад примостил? Дрыхнешь?!
– тонкие металлические каблучки процокали по полу и приблизились к дверям спальни, которую тут же открыли ударом ноги.
– Ш-ш-ш-ш!!!
– тут же зашипел на Пушку Экзор, молящийся про себя о крепком сне Элли.
– Ш-ш-ш-ш!!!
– в один голос с ним прошипела за его спиной девушка.
– Твою налево, Ричард, и ты еще собрался с утра пораньше вылезать из постели после ночи с такой девушкой?!
– М-м-м?
– сонно протянула Элли, а потом послушно начала опускать руки ниже.
– Элли, Пушка шутит, давай переворачивайся на другой бочок и спи дальше, - перехватив руки, которые почти достигли цели, Экзор ласково, словно маленькому ребенку, объяснил, что тетя шутит и что надо спать дальше. Девушка вздохнула и послушно повернулась спиной к Экзору. Вином от нее несло порядочно. Наверное, он все же не рассчитал вчера для нее дозу.
Встав с постели, теперь уже без всякого стеснения, он схватил тихо смеющуюся женщину за руку и вышел с ней из спальни. Пушка даже не сопротивлялась, но хохотала так, что мужчине пришлось излишне строго на нее посмотреть, чтобы успокоить. Правда, Анита и сама начала сбавлять обороты, как только заметила шрамы на руке, которой держал ее Экзор.
– Стареешь, Ричард. Вон уже забываешь амулеты заряжать, что дальше будет? Детей случайно наделаешь?
– подколола его женщина и уселась в кресло, закинув ножку в высоком сапоге, на не менее стройную вторую ножку. Ведь болезненная для нее тема, но все равно шутит, пытается жить со своим проклятием. Это всегда поражало Экзора и заставляло уважать полусумасшедшую подругу.
– Ты бы тогда от счастья оглушила бы пол универа, - поддержал шутливый тон алхимик и добавил, - Ани, ты прости за угрозу тебе не помогать. И не шути на тему детей, я же знаю, как тебе больно. Твоя привычка смотреть всем неприятностям в лицо это хорошо, но не мучайся, договорились? Когда у тебя будут свои дети, я сам сорву голос, уж поверь мне.
– Давай свой амулетик, - сдавленно сказала Пушка и требовательно протянула руку. Экзор снял с шеи кожаный шнурок с подвеской из небольшого носочка мелкой вязки и тут же отвернулся от женщины. Потом и вовсе боком зашел ей за спину и накинул на себя плащ с глубоким капюшоном.
– Что-то ты меня сегодня сильно жалеешь, лапуля. И за детей извинился, и плащик на себя накинул. А ведь я еще помню, так ты меня с отцом пытался лечить... Я такого допроса со времен ночевки в отделе тайных знаний не знала. До истерики довели, но всю правду вытянули. Я столько даже Карелу не рассказывала.
– Думаешь, он не принял бы правды?
– удивился Экзор. Даже слепой заметил бы, насколько демонолог обожал свою жену и сколько готов был ей простить и многое принять. Но только из прошлого. А для будущего у нее есть только он. Тут слепой тоже не обманется.
– Он принял, что я была замужем за Седифом Треттилом и была его женой десятилетие, но он не примет того, что я сама пошла на этот брак, очарованная этим мерзавцем.
– Ани, ты была просто слишком молода, чтобы увидеть в нем...
– Извращенца? Наверное, но я была такой глупой, что мне стыдно в этом признаваться. Представляешь,
– Он применял к тебе внушение высшего порядка, так что шансов сопротивляться просто не было, и если ты хорошенько подумаешь, то поймешь, что он мог это делать и раньше, еще с первой вашей встречи. И на брак ты согласилась только из-за его магии. А года жизни просто удачно совпали.
– Нет, Ричард, это была та самая глупая первая юношеская любовь, против которой все доводы ума бессильны, а года действительно удачно совпали. Проклятие Любви, обиженной уходом своего мужика. Даже не сумасшествие, но слепое обожание и восхищение, от самого сердца. И еще глупая мечта быть тем самым исключением из проклятия, когда первое чувство живет до самой смерти. Какой же идеалисткой я была... Дура. Представляешь, я даже не читала его душу, хотя могла. Как же так?! Это было бы бесчестно! Идиотка. Ну да муженек мой засунул мне все мои высокие моральные принципы куда подальше. Скорее даже поглубже. Знаешь, где у нас была первая брачная ночь? Нет? Этого я не рассказывала ни твоему отцу, ни тебе... И Карел тоже не узнает, как меня лишали девственности в пентаграмме вызова демонов. Это, видите ли, заменяет тридцать жертв и не тянет силы из мага, но магу в тот момент было все равно на силу, на бьющуюся под ним в истерике девчонку. Он рассматривал грань наших миров. Ученый, мать его.
– А потом он узнал, что ты медиум...
– О да! Какая-то старая калоша из университета рассвистела, что я самая талантливая выпускница по ее направлению. С каким же удовольствием я сместила ее с должности через тридцать лет. Жаль, пинка не успела дать ей под зад, - цокнув своими высокими металлическими шпильками о пол, Анита высекла несколько искр.
– А она тебя узнала вообще?
– Нет! Что самое обидное и в то же время потрясающее, никто не узнает в Аните Пушке, Антуанетту Треттилл, в девичестве леди Лювери.
– Во мне тоже, знаешь ли, кое-кого не узнают, благодаря тебе.
– Держи свой амулет, - на мгновение из рукавов показалась кисть Экзора, и этого было достаточно, чтобы женщина побледнела.
– Ты как? От рвоты что-то дать?
– Иди ты...нахрен! Девочка, как я понимаю, твою красоту не видела и об истории твоей ничего не знает?
– Нет, конечно же. Рано ей такое слушать.
– А откуда ты ее отца знаешь?
– полюбопытствовала Пушка.
– Он был нашим учителем, - веско ответил Экзор. Уж Анита знает, о ком он говорит с таким уважением. Сама не могла спокойно вспоминать этого человека.
– Тем самым?
– не поверила женщина.
– Да, но я не хочу рассказывать Элли, что он мне доверил за ней присматривать. Еще подумает, что я ее как обязанность воспринимаю.
– А это не так?
– Нет. Ты сама верно заметила, девочка интересная и... она дочь своих родителей. Просто хороший человечек.
– Когда-то она да узнает, кто ты и будут большие разборки, - усмехнулась мастерица иллюзий.
– Они будут уже сейчас!
– дверь в спальню распахнулась и на пороге застыла, еле сдерживая ярость, Элли в его рубашке и его же носках. Пушка присвистнула.