Одержимые
Шрифт:
Выйдя из ванной, я застыла на месте. На меня смотрели знакомые мне глаза. Я хотела закричать, когда словно издалека ко мне донеслись слова Эммы: «Кэрри, что с тобой?!»
Голос сестры вернул меня обратно на грешную землю. Затем последовала неожиданная вспышка гнева.
— Я разве разрешала тебе входить в мою комнату?!
Эмма, широко распахнув глаза, смотрела на меня не испуганно, а скорее удивленно. Почувствовав себя виноватой, мой гнев моментально улетучился. Вдохнув и выдохнув, я произнесла: «Прости меня Эмма. Я
Умолкнув, я села на стул, перед зеркалом встретившись с собой в отражении взглядом. Я никогда не была даже чуточку грубой с сестрой. Сейчас словно слетела с катушек. Это всё из-за того, что произошло.
— Ты мне ничего не хочешь рассказать? — поинтересовалась Эмма.
Подойдя ко мне ближе и положив свои руки на мои плечи. Встретившись взглядом с сестрой в зеркале, я честно не знала, что ей ответить. Да что могла ей рассказать. Поверит ли она мне.
— Разве есть что рассказывать?
Эмма, пожав плечами, ответила: «Мне кажется, тебя что-то мучает».
— Разве так сильно заметно?
— Если честно-то не очень. Но, я знаю тебя слишком хорошо сестричка. Твои глаза грустные и такое чувство, что ты кого-то ищешь ими.
Улыбнувшись, я, опустив голову, была поражена тем, что Эмма и это заметила.
— Когда ты обнимала Джексона, — продолжила сестра, лукаво улыбнувшись, — было такое выражение лица, словно тебя укусили. Ты и вправду чувствовала к нему отвращение?
И это она заметила, если всё и так дальше будет продолжаться, она узнает правду.
— Не слишком, ли ты мала, чтобы знать, что такое любовь? — упрекнула я Эмму.
Но, она вовсе не заметила этого в моём голосе.
— Брось сестра, я уже не маленькая, и ты об этом прекрасно знаешь, — улыбаясь, сказала она сев на мою кровать.
Поджав ноги под себя, она задумчиво посмотрела на окно. Словно что-то вспомнила. То, что она притихла, мне показалось странным. Неужели у моей маленькой сестрички появился парень.
Повернувшись к ней, я спросила: «Неужели влюбилась?»
Вздрогнув Эмма, посмотрев на меня смутившись, ответила взгляд в сторону.
— Только, я ему ни капельки не нравлюсь, да и он любит другую, — произнесла в сторону Эмма.
Я удивилась, услышав такие слова. Надо же быть идиотом, и не любить такую как Эмма. В свои четырнадцать лет, сестра выглядела вполне красиво: светлые волосы, чудесные глаза, личико, фигурка. Она талантлива, что ещё нужно. Иногда парни неисправимые — эгоисты.
Неожиданно, я вспомнила про Яна со своей не раскрытой любовью к Делии. На моих губах заиграла улыбка.
Заметив это, Эмма спросила: «Что тебя так развеселило?»
— Неважно, — отмахнулась я, но не могла сдерживать улыбку.
— У тебя даже глаза заблестели, — заметила сестра. — Ну, не будь букой расскажи и мне. Знаешь, я всё не решалась спросить у тебя. Что ты видела, когда лежала в коме?
Её вопрос обескуражил меня. Эх,
— В другой раз Эмма. Хорошо? Сейчас, я устала и хочу нормально выспаться.
Немного обиженно она кивнула, поднимаясь, затем, посмотрев на меня, спросила: «Кто такой Терус?»
Я ошеломленно посмотрела на сестру. Откуда она узнала это имя?
— Просто когда ты спала в больнице, и я пришла тебя разбудить. Ты шептала это имя, — пояснила Эмма, видимо заметив у меня на лице недоумение.
Поспешно взяв себя в руки, я сказала: «Тебе пора уходить».
Надув губки, и хмурясь, Эмма ушла, оставив меня один на один с кровоточащей раной на душе.
Нужно что-то делать. Прекратить этот кошмар. Потерев лицо руками, я неожиданно вспомнила то, что говорила мама. Это шанс! Нужно проверить, только так быть может, я расставлю всё по местам. Выбора нет.
Посмотрев на окно, за которым кружился снег, я тяжело вздохнула и опустила голову в изгиб локтя. Сдерживаясь из последних сил чтобы не расплакаться.
***
Прошло два дня после того разговора с Эммой. Мои отношения с сестрой стали натянутыми. Она дулась на меня из-за того, что так толком ничего не ответила.
День выдался хмурым, продолжался снегопад. Рано утром мама уехала на приём к врачу. Она предлагала и мне, но я вежливо отказалась, сославшись на слабость в теле. У меня просто были другие планы на это день. Отец, ещё ночью улетел в Китай на конференцию. Мы с ним обменялись парой фраз. Он видимо чувствовала свою вину в том, что произошло.
В некотором роде, я была благодарна ему за это. Ведь если бы не эта поездка, я никогда не поняла, что такое любовь. Пусть она и призрачная.
В доме осталась только я, Эмма и прислуга. Все кто работал в доме, обычно собирались на кухне и проводили там время.
Я знала, что меня никто не понимал. Надела кардиган свободного покроя в фольклорном стиле тёмно-коричневого цвета. Моё отражение в зеркале мне нравилось. Захватив с собой вязаное пальто, вышла из комнаты.
В коридоре не было никого, только из комнаты Эммы слышалась музыка. Пройдя мимо двери в комнату сестры, старалась идти тише, чтобы каблуки моих сапог не слишком громко стучали. Подойдя к лестнице, я на минуту задержалась. Обернувшись, снова посмотрела на закрытую дверь.
Я не должна была так с ней грубо себя вести. Сжав в руке ключи от машины, я, резко повернувшись, и без разрешения вошла в комнату сестры. Она сидела за столом и красила лаком ногти в нежно-розовый цвет. Испугавшись моего внезапного появления, она, воскликнув, вскочила на ноги. При этом лак перевернулся, и несколько капель пролились на пол.
— Что такое Кэрри? — спросила Эмма, бросившись спасать своё добро. — Тебя разве не учили стучаться?
Пропустив её замечание, мимо ушей я сказала: «Собирайся!»