Одержимые

Хайтманн Таня

— Послушай, я же совсем не нападаю на тебя, — пыталась Леа успокоить его, но нарывалась только на сопение, которое можно было толковать как «да-да, конечно». Тем не менее, необходимо было убедить его в том, что он вступает на неверный путь. Понимание, что он сделает с Меган, когда демон почувствует, что ему дают возможность вмешаться, здорово ее воодушевляла. Поэтому, когда он повернулся к ней спиной и снова двинулся в обход пещеры, она продолжала. — Коллекционер ведь готов вести с нами диалог. То, каким образом он взвесил все, доказывает, что он вполне

разумен. Вместо того чтобы архаическим образом мстить, нужно было предложить ему Агату взамен на то, что он нас выпустит. Может быть, нам придет в голову что-нибудь еще…

— Ты действительно так же наивна, как это следует из твоего предложения? — язвительно поинтересовался он.

Тем временем он перешел к тому, что принялся обследовать зарешеченный ход, в котором исчезала вода. Сначала он проверил крепление железных прутьев, потом закатал рукава и принялся ощупывать дно реки.

— Ледяная, а дно очень неровное. Похоже, вода течет через эту дырку в полу не очень давно.

Леа наблюдала за тем, как он вынул руки из воды, как вода потекла по ним. На предплечьях не появилось даже гусиной кожи. Завороженная этим зрелищем, она произнесла необдуманную фразу:

— Должно быть, это ужасно, быть запертым в теле, которое постепенно разлагается, и при этом постоянно видеть перед собой то, что потерял.

И удивленно вздрогнула, когда Адам прищелкнул языком, чтобы выразить таким образом свое презрение.

— А, вот и еще один, — произнес он, — которому ты готова подарить свое искреннее сочувствие, хотя он в значительной степени ответственен за то, что мы сидим здесь, в этой дыре. Может, стоит поберечь участие для нас двоих, потому что оно нам еще пригодится?

Леа плотнее укуталась в вязаный свитер, словно этим жестом могла защититься от холода, который в немалых количествах источал Адам. Ей было удивительно, что он может вести себя настолько безжалостно, совершенно не опасаясь связанных с этим последствий. Конечно, обозленная и обиженная часть ее желала Меган и Коллекционеру всяческих напастей. Но вместе с этим ей невыносима была самая мысль о том, что Адаму так не терпится запачкать руки.

— Но ты же видел Коллекционера: он трагичен, — принялась защищаться она.

Ей очень хотелось увидеть что-то мягкое и понимающее в его лице. Ответом ей был его холодный взгляд.

— Это омерзительно, — недолго думая ответил он. — На всякий случай, если ты не заметила, я скажу тебе: этот парень совершенно безумен. Вполне вероятно, что большая часть его мозга уже разложилась. Если бы у меня была возможность свернуть ему шею, я сделал бы это немедленно. Ненавижу жертв неудавшихся перевоплощений. Не важно, насколько быстро они разлагаются, но они все равно успевают натворить бед.

— Как раз от тебя я ожидала немного больше понимания.

Человеческая половина в нем разлагается, а вторую демон заставляет продолжать начатое. Кто-то перевоплотил его, а демону он при этом был совершенно не нужен, и теперь он постепенно убивает его.

Адам насмешливо ухмыльнулся.

— Принужденный и оскверненный — ну, конечно же! Если тебе интересно мое мнение, то наш друг — сын богатых родителей, который хотел законсервировать свою красоту на веки вечные в сочетании с удобствами своего богатства. Это не первый избалованный жизнью идиот, который думает, что все правила лично для него не существуют. Кто мог бы подумать, что судьба обладает таким ужасным чувством юмора, чтобы позволить червям постепенно поедать ангельское личико.

Глаза Леа пренебрежительно сверкнули. Его показная грубость вызвала к жизни ее дух противоречия, и она почувствовала желание задеть его, чтобы он хоть немного раскаялся в своем наглом поведении, которое было ей так чуждо.

— А ты здорово разбираешься в этом, — хрипло произнесла она, вызывающе приближаясь к нему на шаг. — Может быть, в прошлом и ты хотел законсервировать свою подростковую манию величия? Или кто-то решил вместо тебя спасти твое прекрасное лицо для потомков?

Он сердито уставился на нее, и ей пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы выдержать этот взгляд.

— Если ты думаешь, что своими намеками сможешь вырвать у меня историю моего собственного перевоплощения, то ты ошибаешься, — неприступно заявил Адам, снова, спустя столько времени, надевая свою старую маску.

Больше всего ей хотелось ударить его.

— Как будто я уже тысячу раз пыталась, и каждый раз оставалась в дураках! Почему бы мне, собственно говоря, не узнать эту историю? Может быть, это что-то вроде грязной тайны?

— Нет, но мне не нравится то, как ты меня об этом спрашиваешь. Ты злишься на этого проклятого Коллекционера за то, что он нас здесь запер и использует для собственного развлечения, но, в отличие от меня, не даешь волю злости, потому что его состояние вызывает у тебя сочувствие. Не важно, что ты об этом подумаешь, но я не встану на эту точку зрения, понимаешь? Я не позволю запирать себя. И не позволю считать себя дураком, черт возьми!

— Ты соглашался на перевоплощение? — спокойно спросила Леа.

Адам несколько раз прошелся взад-вперед — сейчас он действительно напоминал хищного зверя в клетке, который никак не может найти выход для агрессии. Он так крепко сжал губы, что они побелели, и она готова была к тому, что он в любой миг ударится головой об стену. Потом движения его замедлились, стали более плавными, и, наконец, он остановился вплотную к ней. В глазах его еще отражалась дикость, и Леа не была уверена в том, что это подавленное чувство не внушает ей еще больше страха.