Одержимые Зоной

Китаева Анна

В другой раз Кайман свернул бы к ним перемолвиться парой словечек, а заодно объяснить, что в Зоне лучше не становиться на отдых в низине — целее будешь. Но сейчас он лишь помахал рукой — привет, мол, и пока, нам не до вас.

Бетонная постройка, которая служила учёным для жилья и работы, представляла собой цельный модуль, явно предназначенный для переноски по воздуху. По бокам его были приделаны металлические пластины с выступающими огромными «ушками», за которые подхватывался модуль. Издалека, ещё на спуске к озеру, можно было рассмотреть

на плоской крыше базы разметку посадочной площадки для вертолёта. Хотя как оказалась на своём нынешнем месте конкретно эта бетонная коробка, Кайман понятия не имел.

Постройку кольцом охватывало прочее хозяйство учёных — ангары, какие-то будочки. Территория базы, окружённая забором, была совершенно пуста и выглядела более заброшенной, чем нежилые кварталы Припяти или промзона Агропрома. Кайман поёжился. Вот так когда-нибудь вымрут научники там у себя внутри, а снаружи и не заметишь.

Вблизи центральный модуль производил отталкивающее впечатление — сплошной бетон, серый, в грязных потёках. Вверху, под потолком, — прикрытые заслонками бойницы вместо окон. Внизу — единственная дверь, герметичная, ведущая в шлюз.

С гнусавым чмоканьем внешняя дверь закрылась, и только тогда открылась внутренняя, ведущая в помещения базы. Поворот направо, ещё направо. Мышка с любопытством вертела головой по сторонам, но быстро приуныла, не высмотрев ничегошеньки интересного. Облезлые пустые стенки, на редкость скучное место.

— И они тут живут безвылазно? — удивилась девушка. — В этом сараище?

— Здесь у них типа предбанник для нас, нечистых, — объяснил Кайман. — Чтобы попасть внутрь, надо пройти дезинфекцию.

Сталкер и девушка оказались в комнате, разделённой надвое толстой стеной из прозрачного пластика. А может, из стекла, хотя очень вряд ли. По эту сторону перегородки были только унылые, голые бетонные стены. По ту — на оштукатуренных стенах висели календари и листы с графиками и таблицами, стояли шкафы и столы. Комната имела хоть и казенный, но мало-мальски обжитой вид.

— Эй, есть кто дома? — позвал Кайман.

В левой стене помещения, отделённого от них прозрачной преградой, открылась дверь. Человек в белом лабораторном халате подошёл поближе, нагнулся к чёрной коробочке переговорного устройства:

— Да. Что вам есть необходимо?

У научника была бородка и очки, что вместе с белым халатом укладывалось в стереотипные представления об учёных. Остальные черты его внешности не просто не укладывались в шаблон, они в него вообще не лезли. Человек в халате имел двухметровый рост и бицепсы качка или атлета. У него была мощная челюсть и свернутый набок нос. Бритый череп блестел, как отполированный. В левой брови красовался пирсинг в виде трёх серебряных шариков разного размера.

— А, Стив, это ты! Привет!

Кайман обернулся к Мышке.

— Стив — американец, нормальный мужик, мы с ним как-то квасили в «Штях»…

«Нормальный мужик» за перегородкой взревел как бизон, заглушая его слова:

—

Ах, ты есть сукиный сын, сволоч, мазерфака! Ты сюда пришёл говорить мне «привет»?! Я тебя быстро по стенкам расквашу!

Хлопнула внутренняя дверь за перегородкой.

— А ты уверен, что вы тогда мирно разошлись из «Штей»? — озадаченно спросила Мышка. — Что-то он тебя недолюбливает…

С лязгом и грохотом распахнулась герметичная дверь, ведущая на чистую половину. Наплевав на стерильность и правила, из неё вырвался бешеный Стив, как поезд из туннеля. С диким рёвом на смешанном русско-английском жаргоне он ринулся на Каймана.

Сталкер сбросил рюкзак и завертелся по комнате, уворачиваясь от спятившего американца. Это было нелегко. Тогда, в «Штях», они нашли общий язык именно на том, что Стив тоже, как и Кайман, занимался боевыми искусствами. Ловкости ему было не занимать, а весил он как бы не вдвое больше, чем Кайман. Ёшкин кот! Что ж ему ударило в голову, и как теперь достучаться до его рассудка?

— Постой! Погоди, давай поговорим! Да скажи ты, в чём дело, морда лысая!

Никакого эффекта. Кайман крутился, как оборотень, взывая к Стиву поочередно на русском и на английском. Но Стив не поддавался на обманные уловки, грамотно отвечал приёмом на приём и пару раз чуть не уложил сталкера на пол.

— Я тебе устрою привет, сукиный сын, родной мама не узнает! — удовлетворённо пообещал он.

Кайман стал уставать. Ситуация ему совсем не нравилась.

Стив в очередной раз попытался провести захват, и пальцы его коснулись шелковистых ленточек, торчащих из-за ворота Кайманова комбинезона. Шуршавчик заинтересованно пощекотал пальцы американца и мгновенно перетёк к нему, оплёл кисть руки затейливой сеточкой.

— Ч-што такое?

Глаза Стива остекленели. Он разжал пальцы и некоторое время прислушивался, потом покачнулся и рухнул к ногам Каймана, как поверженная секвойя.

Из чистой половины базы уже бежали люди. Сталкер расправил плечи, покрутил головой, поискал глазами Мышку. Ага, судя по всему, это именно она позвала на помощь. Сориентировалась, нырнула в открытую Стивом дверь, подняла тревогу. Молодец, напарница!

Немолодой учёный, на этот раз полностью попадающий в шаблон — халат, очки, бородка, опрятная лысинка, субтильное сложение, — протянул Кайману руку.

— Семёнов, Пётр Сергеевич, старший смены. Что произошло?

Сталкер с сомнением пожал сухощавую ладонь.

— Кайман. Хм, послушайте, Пётр Сергеевич, мы же снаружи, грязные…

Семёнов раздосадованно махнул рукой.

— Да нам теперь полную дезинфекцию придётся устраивать! Тут уж не до частностей. Такое чепе! Что случилось-то?

— Сам не пойму, — развёл руками Кайман. — Мы вам вообще-то штуковину одну от Корсакова из Лиманска доставили.

Он наклонился и слегка потеребил шуршавчика, устроившегося на груди Стива. Клубок ленточек размотался и охотно уцепился сталкеру за запястье.