Одержимость
Шрифт:
Наше появление на пляже было спокойным. Дети, которые обычно высаживались на берег как морские пехотинцы, были подозрительно послушны. Мы чинно прошли мимо багажных тележек, а затем, послав детей в продовольственный магазин, я заглянула в электрическую и телефонную компании.
После этого я зашла к мистеру Ольсену, который присматривал за коттеджем во время нашего отсутствия. Он рассказал, что только что вернулся с берега, где красил лодку. Его позвала миссис Ольсен, увидев меня издали.
Взяв запасные ключи от коттеджа, я вернулась за
Мы договорились, чтобы всю эту снедь отнесли к нам в коттедж и, забрав лишь самое главное, налегке вышли из магазина.
Мы топали в своей городской обуви по мокрому песку, нас обдувал холодный и влажный ветер, а трава постоянно цеплялась за наши ноги.
Лишь немногие коттеджи были заселены в это время года. Сквозь жалюзи на окнах веранд виднелась укрытая на зиму мебель, то здесь, то там виднелись забытые с прошлого сезона ржавеющие велосипеды и садовые тележки. В тумане даже самые знакомые предметы приобретали причудливые и странные очертания. Дома казались унылыми и заброшенными. Когда мы вышли из Оушен Бич, тропинка стала уже, трава выше и стали попадаться низкие молодые сосны. В траве мы несколько раз замечали кроликов. Несмотря на то, что это была велосипедная дорожка, мы не встретили ни одного велосипедиста.
Большой отель в Оушен Бич Парк был еще закрыт, и, как я ожидала, небольшой магазинчик недалеко от нашего коттеджа тоже еще не открывался. Свернув с тропинки и направившись мимо пустых коттеджей к океану, мы насквозь промочили ноги в мокрой траве. В мои туфли попал песок, и мне пришлось их снять. Мы еще немного прошли по дюнам, и перед нашими глазами предстала широкая полоса пляжа, за которой простирались воды Атлантики, шум которых был хорошо слышен даже отсюда. Мы обошли одну из дюн и вышли прямо к нашему коттеджу, носившему название «Морской ветер».
Это был огромный коричневого цвета дом с мансардой, построенный около сорока лет назад, когда на Файр Айленд жили художники. Трава, растущая на дюнах, и бетонная ограда вели здесь отчаянную схватку с высоким океанским прибоем и я с облегчением обнаружила, что они позволили дому пережить еще одну зиму. Туман был слишком густым, чтобы рассмотреть соседние коттеджи, и я решила, что лучше узнаю у мистера Ольсена, как пережили зиму дома наших соседей. Пока, казалось, мы были единственными обитателями дачного поселка, но, без сомнения, на пасхальные праздники кто-нибудь и приедет.
— У нас нет ключей, — мрачно вспомнила Кэрри, на что я позвенела связкой, полученной от мистера Ольсена, и направилась к двери. Как обычно, мне пришлось немного повоевать с дверным замком.
На кухне было темно как ночью. Чтобы защитить дом от зимних штормов , я попросила сделать ставни как снаружи, так и изнутри дома и закрепить их засовами. Кроме того, электрическая компания не торопилась выполнять свои обязанности,
Было ужасно холодно, но мистер Ольсен, как и обещал, заготовил за зиму дрова. А прокормить наши огромные камины было нелегко. Подобные украшенные грубыми камнями камины можно увидеть только на фотографиях жилища Тедди Рузвельта и в них спокойно можно зажарить половину быка. Пока я разжигала камин в гостиной, Питер развел огонь в каминах, расположенных в спальнях.
После этого мы разыскали свитера и вельветовые брюки, согрели их и переоделись.
— Я не могу приготовить чего-либо, пока не дадут электричество, — сказала я. — Давайте попробуем поджарить сосиски в камине.
Но, в поисках одежды, дети разыскали спиннинги и уже рассматривали их при свете камина.
— Говорят, рыба здорово клюет в тумане, — сказал Питер.
— Сейчас слишком холодно для рыбалки, — запротестовала я.
Но вскоре появились плащи, а Кэрри разыскала свои резиновые сапоги. Питер заявил, что сапоги ему не нужны. И когда они отправились добывать на обед свежую рыбу, Барон решил составить им компанию. В общем, ночь в Бей Шоур стала забываться, и мы возвратились к нормальной семейной жизни. Но проблема Джоэла все еще довлела над нами. Когда я поднялась, чтобы приготовить постели, то поймала себя на том, что нервничаю все больше и больше по мере приближения времени его свидания с Эрикой. Она, конечно, была права: кроме нее у него никого не осталось, на кого можно было бы положиться. Я не сомневалась, что он придет к ней, но боялась предсказывать его реакцию на новость о том, что она собирается поместить его в психиатрическую лечебницу.
Я вспомнила «Белла-танец» у Дона Педро, упавшую статуэтку святого и погашенные свечи. Если это и впрямь был Тоньо… Обнаружив, что и впрямь верю во всю эту историю с Тоньо, я перестала застилать кровать Питера.
Тоньо существует лишь в воображении Джоэла, причем в его самых дальних и темных уголках, бессознательно, как это было у уборщицы, которая выучила иврит. Тоньо был лишь второй личностью, построенной сознанием Джоэла для самозащиты. Почему-то поверить во все это стало гораздо сложнее, чем в одержимость. Я не понимала, как Джоэл мог узнать о Тоньо, тем более о его смерти.
Когда зажегся свет, я все еще стояла у кровати Питера. Электрическая компания в Оушен Бич наконец-то удосужилась щелкнуть нашим выключателем.
Я спустилась вниз и подняла телефонную трубку — телефон еще не подключили. Но свет — это уже хорошо. Пройдя по комнатам, я потушила керосиновые лампы, закончила стелить постели и подмела.
Я еще убиралась, когда пришел паренек из продуктового магазина и принес наши покупки. Я знала его с прошлого года: высокий, скромный юноша лет девятнадцати, который летом работал в отеле. Его сестра помогала мне законсервировать на зиму коттедж в сентябре прошлого года.