Одержимость

Рощина Наталия

В чем Андрон нуждался, так это в общении с отцом. Егор Васильевич даже не представлял, насколько. Он уделял сыну внимание постольку, поскольку позволял плотный рабочий график. Любая свободная минута Некрасова принадлежала Андрону. Но поскольку такое случалось не часто, Андрона с раннего детства приучили к тому, что нельзя быть назойливым и нужно уметь занимать себя. Наверное, с тех пор он привык проводить время в одиночестве. Оно не пугало его, не казалось безнадежно потраченным.

В ту пору Андрон еще

не до конца представлял, какой она будет – его жизнь. Смотрел на влиятельного, всегда подтянутого отца, мечтая быть похожим на него. Андрон очень ответственно относился ко всему, что, по его мнению, вело во взрослую жизнь. Поступал планомерно, четко. Он хотел, чтобы все поняли – с ним можно говорить на равных, ему можно доверять.

Время тянулось медленно. Школьные годы – скукотища. Предметы давались Андрону легко. То, над чем большинство его одноклассников корпело не поднимая головы, приходило к нему в течение минуты. Словно в голове его все ответы были разложены по полочкам и нужно лишь уметь ориентироваться. Сверстники его уважали, но побаивались, потому что никто не знал, чего на самом деле можно ожидать от этого флегматичного, задумчивого мальчишки, вмиг превращающегося в озорного разбышаку. Иногда в него словно вселялся маленький бес, и Андрон становился иным: смешливым, безрассудным, готовым к приключениям.

– Оказывается, ты можешь быть живым, – лукаво улыбнулась одноклассница после очередной выходки Некрасова.

Периодически он привлекал к себе внимание, не признаваясь, что делает это намеренно. В его правильной жизни не хватало немного перчинки. Увидав в глазах девчонки задорный блеск, понял: цель достигнута!

– Проехали, – спокойно ответил Андрон.

Он никого не допускал к себе, но в то же время умудрялся существовать в коллективе. Дружить с ним хотели многие, но он держался особняком. Рассматривал школьные годы как необходимую ступень, без которой его фундамент будет недостаточно прочным. Он бы с удовольствием занимался дома с преподавателями, о чем прямо сказал родителям.

– Ты учишься в престижной школе, сынок. – Отец долго, не мигая, смотрел на него. – Ты можешь не иметь друзей, но посещать занятия должен.

– Андрон, папа прав, – вторила ему мама. – Школа для тебя – лучший вариант.

– Мне там скучно, – признался Андрон и поспешил добавить: – Нет, я не отказываюсь учиться. Просто все это можно пройти быстрее.

– Всему свое время, – наставительно произнес отец. – Ты еще почувствуешь, как оно летит.

– Но пока оно ползет!

– Пока. – Мама улыбнулась. – Пока…

После этого разговора Настасья Сергеевна решила поговорить с классной руководительницей сына. Та искренне хвалила его:

– Андрон, без сомнений, очень способный мальчик. Важно развивать его дарования. Прислушивайтесь к нему, присматривайтесь. Андрон –

необычный ребенок. Он слишком серьезен для своего возраста. Иногда мне кажется, что мне уже нечему его учить. Маленький взрослый мужчина. Правда… Его замкнутость меня все-таки беспокоит. Скажите, он хорошо спит?

– То есть?

– Ему не снятся кошмары?

– У Андрона прекрасный крепкий сон.

– Это хорошо.

– К чему вы клоните? – насторожилась Настасья Сергеевна. – Что вы хотите сказать?

– Только то, что вы услышали.

Радость от признания способностей сына сменилась беспокойством.

– Что случилось? – Егор Васильевич заметил озабоченность жены.

– Я сегодня разговаривала с классной Андрона.

– Как его успехи?

– У него полный порядок с учебой.

– Рад это слышать.

– Она сказала, Андрон – необычайно одаренный ребенок. – Казалось, ее это огорчает. – Мы должны с этим что-то делать.

– Отправим его за границу, в свое время, – спокойно предложил Некрасов. – Не сейчас, конечно, но… Скоро мы будем иметь такую возможность. И без паники. Тебе не угодишь, мать, умный – плохо…

– Егор, ты не понимаешь, о чем я говорю?

– Все я понимаю. Не кипятись. Все идет как нужно. Поедет в Англию…

– Англия! Англия! Ты готов отправить мальчишку на край света, лишь бы никто не отвлекал тебя от бизнеса! Все награды твои! Только благодаря тебе фирма процветает. Ты помешался на сверхприбылях, договорах! Тебя больше ничего не интересует!

– Остановись!

– А у меня есть сын. Только он. Я сойду с ума от тревоги, если ты отправишь его так далеко. Об этом ты подумал?

– Настасья, чего ты хочешь? Какие проблемы? В том, что Андрон хорошо учится? В том, что он взрослеет?

– Он отлично учится.

– Спасибо за уточнение. – Некрасов едва подавлял нарастающее раздражение. – Для него это работа. Ты же знаешь, он всегда выполняет свою работу на «отлично». Мы приучили его к этому. Он берет с нас пример. К чему эта истерика? Да, мне приходится много работать. В чем ты пытаешься меня обвинить?

– Ему нужно внимание, Егор. Мальчик нуждается в нас. Мы нужны ему. Ты, я. – Настасья жалела о том, что позволила эмоциям выплеснуться. Она всегда считала себя женщиной, которая умеет владеть собой.

– Согласен.

– Он тянется в мир взрослых, в наш мир с непонятным для меня упрямством.

– Мне как раз все ясно. – Егор Васильевич хотел поскорее окончить разговор.

– На самом деле он так одинок.

– Он перерос своих сверстников. Дальше ему будет проще общаться, поверь. Н у, что с тобой сегодня?

– Мы говорим на разных языках, Егор, – вздохнула Настасья Сергеевна. – У тебя на первом месте работа, а у меня – сын.

– Оставь, мать. Не усложняй.