Одержимость
Шрифт:
– Прости, что помешал вам, – сказал Дьюк, когда Алекс села в кресло за ее столом. Она не сводила глаз с уходящего мужа, задержавшись на таком уровне, что должно быть, она смотрела на его задницу. – Где ты хочешь меня видеть? Я не могу найти Большого Роба.
– На передовой.
Они всегда ставили его туда, одному Богу известно, почему. Он больше подходил для колючей проволоки, чем для бархатной веревки.
– Особые инструкции?
Сейчас она, наконец, посмотрела на него, ее темно-серые глаза сузились.
– Не-а. Просто будь собой.
Счастливчик. Эта роль – единственная в его репертуаре.
В
Но он им нравился, женщины не сводили с него глаз, как Алекс – со своего мужчины… и это извечный парадокс притяжения: телочки, нуждавшиеся во внимании, велись лишь на мужчин, которые их не замечали. Хорошие новости, думал он, когда ему хотелось секса, всегда были добровольцы.
Снаружи он занял место рядом с парнем по имени Иван, который был размером с внедорожник и стоял лицом к уже сформировавшейся очереди. Они должны стоять там все время… потому что невозможно знать наверняка, что может…
– … ты трахал мою сестру! Ты! Ты трахнул мою сестру, членосос!
Бинго.
– Я разберусь, – сказал Дьюк, разбив строй и двинувшись вдоль озабоченных, штампованных, пред-пьяных, пред-упоротых, бездушных людишек.
– … не трахал я ее! Я дал ей отсосать…
Бамс!
Очевидно, брат не оценил тонкую грань между минетом и соитием.
А потом настало время для истерики. Обсуждаемая женщина, молодая красотка с чертами Мэрилина Мэнсона [28] , гримом мима и гардеробом стриптизерши, живущей по соседству, встала прямо между мужчинами.
– Дэнни, послушай меня! Я…
Прежде чем Дьюк успел добраться до них, мужчины вцепились друг в друга… а сестру отпихнули прямо на дорогу, ее высоченные ботинки безуспешно пытались найти точку опоры на тротуаре, обочине. Потом на асфальте.
28
Мэрилин Мэнсон (англ. Marilyn Manson, настоящее имя - Брайан Хью Уорнер; род. 5 января 1969) - американский музыкант, художник и бывший музыкальный журналист, основатель и бессменный лидер рок-группы Marilyn Manson. Его сценический псевдоним сформирован из сложения имен двух американских знаковых фигур 1960-х годов, а именно актрисы Мэрилин Монро и осужденного за несколько убийств Чарльза Мэнсона.
Дьюк забил на нее. Произойдет одно из двух: она либо приземлится на задницу и порвет юбку, либо ее снесет машина. В любом случае, это уже не территория клуба, и не его забота соответственно.
Что его непосредственно касалось – так это то, что ее бойфренд, любовник или кем он там ей приходился, собирался мстить… то есть перед ним два парня в Нью-Роксах, толкающие друг друга в «сувенирной лавке» в виде других людей, которые жаждали своей порции наркоты, алкоголя или секса.
И поэтому, скорее всего, они дадут сдачи.
Учитывая, что люди один-на-один могут быть достаточно тупы, а в группах – непроходимо тупы,
Прежде чем он успел начать свою речь, четверо мужчин за ним решили вмешаться.
Полетели кулаки, и один угодил ему в голову.
Хватит разговоров.
Дьюк лидировал в ситуации, хватая грудки и бросая мужчин на асфальт, оглушая тех, кто пытался подступить к нему. Все время, пока его хватали руки, он уклонялся от ударов и ножа, абсолютно спокойный, полностью отстраненный.
Его на самом деле не волновало, арестуют ли его за применение силы, или пырнут ножом, пристрелят. И ему было до фени, если он нанесет непоправимый ущерб людям, которых он сдерживал… или если эта цыпочка украсит чей-нибудь капот.
– Нет, оставь его в покое, – услышал он голос Большого Роба поверх шума. – Ему нужно поупражняться.
Шорох одежды и хриплая ругань от толпы, которую он сдерживал, прорезали ночь, когда очередь попыталась снова сформироваться вокруг драмы и достала сотовые с видео. К счастью, парадный вход клуба был плохо освещен, и это скоро затихнет.
Так и вышло.
Не так много бойцов смешанных боевых искусств тусовалось в очереди в «Железную Маску», поэтому мужчины, напрашивавшиеся на трепку, не могли удержать позиции. Одного удара обычно хватало, чтобы вырубить их… чертовски жаль. Приятно раздавать им затрещины, чувствовать, как костяшки встречаются с плотью, наблюдать, как они валятся наземь или переворачиваются через себя.
Но он не горел желанием засветиться в новостях.
Закольцевывая безобразие, он подошел к двум исходным агрессорам, которые припарковались на обочине и включились в режим исцеления, корчась и потирая челюсти, головы, плечи. Сестра в высоченных ботинках вернулась на их орбиту, ее лицо, запачканное тушью, и сумасшедшая прическа были почти такими же, как и до спора о родственных связях.
Оба мужчины выпучили глаза, когда Дьюк навис над ними.
– Больше в мою очередь не вставайте. Или я выслежу вас по домам. Усекли? – сказал он тихо.
– Ты не можешь угрожать нам! – завопила Дама Часа, гневно затопав ногами шестого размера. – У нас есть права.
Дьюк наклонился к ее лицу.
– Ты даже не узнаешь о моем присутствии. Ничего не услышишь. Но я приду за тобой… можешь поставить свою жизнь на это. И знай… мне нравится пугать людей. Забавно до чертиков.
То ли дело в его безжизненном взгляде, то ли в шипении в голосе, может, в его словах, но женщина умолкла. И придвинулась ближе к мужчине, с которым успела перепихнуться.
Дьюк посмотрел вниз на двух болванов, давая им шанс при желании высказаться. Гробовое молчание. А потом они встали и увели девчонку.
Поворачиваясь назад к клубу, он обнаружил, что толпа снова выстроилась в очередь, по дюймам продвигаясь ко входу. Держа голову опущенной, чтобы не светиться на снимках, он занял свой пост.
– Блин, старина, – сказал Иван. – Ты даже с дыхания не сбился.
Дьюк пожал плечами. Когда зарабатываешь на жизнь дорожными работами, раскидывая горячий асфальт летом и дорожную соль – зимой, твое сердце быстро становится отточенной машиной, предсердие и желудочки, сердечная мышца, все триста или около того граммов работали в слаженной координации, поставляя наполненную кислородом кровь телу.