Одержимость
Шрифт:
– Я плохо их видела, – услышала она себя. – Кто-то бежал ко мне. Они шли за мной по серпантину, быстро… потом перешли на бег.
– Что произошло дальше?
– Я бросилась к лифту и нажала кнопку. – Моргая, она видела свои пальцы, в мигающем свете ламп, жмущие отчаянно на кнопку. – Я просто… а потом я позвонила девять-один-один. О… Боже… я не могу перестать трястись.
– Мадам, у вас шок.
Похоже на то. Дело в том, что пока она рассказывала все представителю закона, произошедшее стало железобетонным, растворилась любая смутная фантазия о том, что это могло быть просто кошмаром, увиденным
Хорошо, что офицер был спокоен и говорил уверенно, от этого она чувствовала себя в большей безопасности… а также благодаря пистолету в его набедренной кобуре.
– Подмога только что прибыла, и они прочешут периметр и этажи. Но кто бы это ни был? Скорее всего, они уже скрылись. Ненавистно признавать это, но одинокая женщина в этой части города… К нам поступает уйма подобных вызовов… и к несчастью, нападавшие без труда скрываются.
Она была склонна согласиться с теорией побега. Только это казалось логичным. Проблема в том, что чувство отдаленности – словно черная дыра для нее… и сейчас, когда отступила первая волна страха, и Кейт не видела нападавшего, она гадала, а не преувеличила ли все.
Или она только что спасла собственную жизнь?
Карманник или жестокий убийца?
Насильник или кто-то просто пытался сказать, что к ее обуви прилипла туалетная бумага?
Нет, решила она. Вспомнив накатившую угрозу, она знала ответ… и снова задумалась, как именно Бог выбирает, кому выжить, а кому – нет. Кому даруют предполагаемое спасение… а кто оказывается в настоящем аду.
Странно, перспективы такого решения заставили ее пожалеть тех, кто с облаков наблюдал за творившимся на Земле. Если следовать теории, что Господь был творцом всего сущего? Значит, Он чувствовал боль жертв, когда они не спокойно направлялись в загробную жизнь, а когда их буквально бросали туда с головой.
Ужасно…
Когда появились два офицера и доложили, что на парковке никого нет, происходящее резко перешло к формальным процедурам… оформление ее заявления, назначение номера дела, визитка, эскорт до ее машины.
Нормально. Все было так изумительно нормально, что она чувствовала то же ошеломление, что и в состоянии паники.
После того, как она пристегнула ремень и завела двигатель, офицеры полиции, все трое, наблюдали как она выезжает задним ходом… на их лицах было такое выражение, будто они в первый раз отпускают шестнадцатилетнюю дочь одну.
Хрупкий оптимизм, подкрепленный кучей надеемся-что-она-нам-позвонит-в-случае-чего.
Кейт почти не помнила дорогу домой, но четко запомнила, как она два раза проверила , что двери Лексуса закрыты. Потом, когда она припарковалась в гараже, прежде чем выйти из машины, Кейт дождалась, пока опустится дверь… и также заперла дверь на засов, когда зашла в дом.
Первая и приоритетная задача – душ… после включения сигнализации. Без вариантов. А когда она зашла в ванную? То также закрылась на замок.
Интересно, сколько она будет придерживаться новоприобретенной плохой привычки.
Включив душ, она разделась, и впервые в истории оставила одежду там, где ее сняла: рубашку в раковине, туфли и носки скинула возле туалета, брюки спустила на коврике перед ванной. Обычно она раздевалась в гардеробной, у трех плетеных корзин – для белых,
Изумительно, как страх за собственную жизнь заставляет пересмотреть приоритеты.
Встав под струи воды, она обхватила себя руками и склонила голову. Вода действовала на нее как бальзам, словно плотное теплое покрывало ложилось на ее плечи и спину, успокаивала, как океанский ветер, когда пар поднимался вверх, попадая прямо в ее легкие.
Только когда она вытерлась, натянула халат и спустилась вниз, сделать чашку чая, она осознала, что…
– Дерьмо.
Подойдя к столешнице у плиты, она снова залезла в испорченную сумку. Достав телефон, она нашла номер Джи-Би в списке принятых звонков и нажала «вызов». Когда пошли гудки, она мысленно прикинула возможные извинения.
Прости, но меня чуть не… ограбили?
Нет, не совсем точно.
Мне так жаль. Меня… преследовали на парковке, и в итоге я застряла в лифте и вызвала девять-один-один, а потом разговаривала с полицией… кстати, милые оказались ребята…
В смятении она сбросила звонок прежде, чем Джи-Би поднял трубку.
Походив босыми ногами… что, кстати говоря, взбесило ее еще больше, хотя она еще вчера на четвереньках вылизала полы… она попыталась собраться с мыслями.
Снова выругавшись, с мыслью, что выпала редкая ночь, когда она, в принципе, использовала столько бранных слов, не говоря уже о количестве ругани за последний час, Кейт попыталась включить мозг.
Тупиковая ситуация. У нее словно было похмелье, все в дымке, замедленно, совсем непонятно.
Но нельзя заставлять Джи-Би ждать ее. Как долго он торчит в вестибюле?
Чувствуя себя скверно, она взяла телефон и…
Голосовое сообщение. От Джи-Би.
Оно только пришло, но она включила беззвучный режим, ведь думала, что весь вечер проведет в театре.
Приготовившись к тому, что почувствует себя еще хуже, она включила запись и приложила телефон к уху.
Его голос был таким низким и мягким: – Кейт? О, Боже, мне так жаль… надеюсь, ты недолго меня ждала? Меня задержали за кулисами, я целую вечность не мог вырваться… они делали снимки для прессы, интервью, я пытался послать кого-нибудь к тебе, но все, кто участвовали в шоу, носились как сумасшедшие. Пожалуйста… дай мне еще один шанс? Я напортачил, знаю. – Когда он расстроенно выдохнул, она представила, как Джи-Би пропускает пальцы сквозь свои длинные волосы. – Мне, правда, очень жаль. Сейчас я уже заканчиваю с народом и потом… наверное, поеду домой. Позвони, если возникнет такое желание, хорошо? Еще раз, мне очень жаль.
Кейт положила телефон экраном вниз на стол. Сжала руку в кулак и опустила на него подбородок.
Посмотрев на линолеум, она чувствовала себя странно. Не совсем в депрессии… это было бы смешно. Во-первых, она была жива. И во-вторых, как выяснилось, это не она напортачила с Джи-Би: если бы она не болтала с офицерами, то просто ждала бы его до посинения в вестибюле театра, гадая, стоит ли ему позвонить или нет, и когда будет прилично уйти.
Вечер выдался поистине отвратительным.
Посмотрев на свои ноги, она поджала пальчики.