Одержимость
Шрифт:
— Кадер, кто ты и что случилось?
Его ноздри раздулись, он выдохнул, а веки закрылись, забирая с собой воинственную зелень.
— Послушай, Лорел, не надо.
Я сглотнула.
— Ты рассказал мне, чем занимаешься и почему нашел меня. Я тебя не боюсь. Я хочу узнать тебя, помочь тебе, как ты помог мне.
Он пожал плечами.
— Я дам тебе знать, если у меня найдется мертвый любовник, чтобы ты его убрала.
Я отшатнулась, как будто вместо того, чтобы использовать жестокие слова, он физически напал на меня. Моя шея выпрямилась, я закрыла глаза, и еще одна слеза скатилась по моей щеке.
— Черт, лучше бы я не травил свои дерьмовые шуточки, —
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы либо вернуть тебе твою жизнь, либо найти новую, где ты будешь в безопасности.
Он покачал головой.
— Это уж точно не со мной.
Сокрушительная боль в груди вернулась. В висках стучало, а в животе все переворачивалось.
Сжав губы, я в последний раз кивнула ему и сделала один шаг назад. Новая позиция расчистила мне путь к двери. Я прошла мимо Кадера и начала бежать.
— Ладно, избавься от меня. Я не напрашивалась сюда.
Мой гнев рос с каждым шагом. Как он посмел бросить на меня Расса?
Я развернулась к нему, прижав кулак к бедру и повысив голос.
— Если ты когда-нибудь решишь отказаться от роли крутого парня, или, может быть, поймешь, что на самом деле это щит, такой чертовски большой, что ты должен устать носить его изо дня в день… — раскрыв кулак, я хлопнула себя по бедру. — Как бы то ни было, а пока я здесь, если ты захочешь поговорить…
Это можно было бы назвать женской интуицией или даже чутьем ученого. Все, что знала, это то, что я специализировалась на травматических воспоминаниях и выявлении общих механизмов совладания и сигналов, таких как изоляция и бессонница.
У Кадера и то и другое было в избытке.
— Я не один из твоих клиентов или испытуемых, док.
— А я и не говорила, что ты такой. — Я сглотнула. — Это не имеет значения. Я все еще здесь, и не потому, что хочу. С тех пор в подвале ничего не изменилось. Я все еще в клетке. — Я обвела рукой комнату. — Конечно, дом больше, и наружу есть выход, но я не могу уйти, что, по-моему, и есть определение того, что меня держат в плену. Похищение людей через границу штата — тяжкое преступление.
Он пожал плечами.
— Тебе нужно начать прислушиваться к тому, что я говорю. Незаконная деятельность — вот чем я занимаюсь. Перестань пытаться анализировать меня. Тебе не понравится то, что ты найдешь. Это не очень красивая история со счастливым концом.
— Кадер, я не… Я просто подумала… — проглотив слезы, я глубоко вздохнула и покачала головой. — Знаешь что? Очевидно, мои мысли не имеют значения. Я иду спать.
Я отвернулась, больше не желая его видеть.
К черту его и его навязчивую идею скрывать свои секреты.
— Тебе надо поесть.
Его голос разнесся по коридору. Я не ответила. Мои шаги ускорились, я повернула у лестницы и побежала к своей комнате, внезапно обрадовавшись, что у меня есть собственное пространство.
— Лорел?
Глава 9
Кадер
Я повторил ее имя:
— Лорел.
Но это не имело значения. Она не повернула назад. Твою мать.
Я провел рукой по волосам, дергая резинку
Эти чужеродные ощущения привели меня на неизведанную территорию.
Упоминание Картрайта было дерьмовым поступком. Я понял это, как только слова слетели с моих губ. Но мне было все равно, пока не стало слишком поздно.
Потому что мне было все равно, на всех и вся.
Это была ложь, в которую мне все труднее верить. Даже сейчас я знал, что это неправильно, но я жаждал большего, большего возбуждения, большего чего-то, большего того, чего я не мог иметь.
Подойдя к двери спальни, я захлопнул ее. Звук эхом отдавался у меня в ушах, пока я смотрел на соседнюю стену. Моя рука сжалась в кулак. Дольше, чем мне хотелось бы признать, я размышлял о возможности пробить штукатурку. Мысленным взором я видел, как это происходит. Штукатурка превратилась в пыль, когда мой кулак пробил поверхность, костяшки пальцев болят. Даст ли это мне ту боль, которую я искал? Избавит ли это Лорел от мучений? Найду ли я облегчение?
Нет. Я бы… никогда.
Глубоко вздохнув, я провел ладонью по лицу, по лбу, глазам, носу и рту. Кожа на моих щеках была нехарактерно гладкой, без привычной щетины волос на лице. Твою мать.
Я принял душ, побрился и надушился одеколоном, прежде чем спуститься вниз и приготовить ужин. Я усмехнулся про себя, вспомнив бутылку вина.
Саркастический смех вырвался из моего горла.
Что за дурацкая шутка, думать, что мы с Лорел можем ужинать как нормальная пара, даже как два нормальных человека. Я не был нормальным. Сделав несколько больших шагов, я оказался в смежной ванной. Мой взгляд переместился с полотенца, которое она повесила на вешалку, на маленькое зеркало над раковиной. Художник-декоратор хотела сделать его побольше, сказав, что оно несоразмерно моему тщеславию.
Это была одна из немногих вещей, на которых я настаивал.
Когда мои глаза встретились с отражением, я проговорил сквозь стиснутые зубы:
— Выполни это задание. Она просто морочит тебе голову. Перестань притворяться, что в ней или в тебе есть что-то особенное. Ты не особенный и никогда им не станешь, никогда больше, даже если когда-то и был.
Последнюю часть я пробормотал, а может, мне только показалось.
Лорел Карлсон заставила меня задуматься о вещах, которые я никогда раньше не хотел знать. Это была опасная тропа. Одна мысль вела к другой. Гримаса боли, когда я упомянул Картрайта, вернулась.
Мои пальцы побелели, я схватился за край туалетного столика и согнулся пополам. Черт, ее расстроенное лицо. Слова, которые я произнес, ударили, как кувалда. Воспоминание не было приятнее.
Подняв подбородок, я посмотрел себе в глаза.
Нет. Это неправильно.
Выключив свет, я вернулся в спальню и осмотрел комнату в поисках чего-то. Что, черт возьми, она увидела?
Здесь не было ничего необычного, ничего отличного от миллионов других спален.
Я снова потянул за воротник. Я бы сорвал эту чертову футболку, если бы мог гарантировать, что мы не столкнемся. Она права. Эта комната ничем не отличалась от подвала. Раньше все было хорошо, а теперь у меня началась клаустрофобия.