Одержимость
Шрифт:
– Это, может быть, как-то связано с историями о вампирах… – капитан Иванов, кажется, вполне серьезно обронил эту фразу. Но мне стало смешно.
– Влад Дракул, он же Влад Цепеш, что в переводе означает «Колосажатель» – это не граф Трансильвании из книги Брэма Стокера, бессмертный кровопийца, а вполне реальный персонаж – господарь и князь Валахии (ныне Румыния), который правил там в 15 веке. И, кстати говоря, здесь это прозвище «Дракул» написано совершенно правильно – без конечной гласной «а». Дракул в переводе – Дракон. Это прозвище Влад из рода Басарабов унаследовал от своего отца,
– Еще что-то? – осведомился капитан Иванов, которому совсем не хотелось ни с чем возвращаться в свое отделение полиции.
– Мне кажется, что необычность этого дела должна быть вам на руку…
Он нахмурился:
– Что вы хотите этим сказать?
– Убийца, как я понял, орудовал каким-то клинком. Мечом, вроде бы, да? Но ведь в нашей стране, насколько я знаю, холодное оружие такого класса должно состоять на учете.
– Да, это первое, что мне пришло в голову – проверить всех, кто имеет лицензию, но пока безрезультатно…
Капитан Иванов не договорил, теперь уже я его прервал на полуслове – не терпелось озвучить мысли, что одна за другой стали вспыхивать в моем сознании:
– Кроме того, убийца, наверняка, был забрызган кровью, – после того, как отрубил жертве голову. Он не мог выйти из дома незамеченным. Надо только опросить местных жителей…
– Василий Иванович, – с нетерпением проговорил мой собеседник. – Вас так, кажется, зовут? Уже все сделано: опросили.
– Неужели никто ничего не видел? – удивился я.
– В прошлый понедельник весь день лил дождь: в такую погоду преступнику ничего не стоило остаться незамеченным (тем более что квартира Ледяева находится на первом этаже). А, кроме того, еще не факт, что он был забрызган кровью!
– Это почему?
Полицейский покосился на меня, а потом снова открыл свою папку и достал оттуда бумагу с нанесенным на ней планом квартиры, где было совершено убийство. Я увидел коридор, который в середине своего пролета имел две двери, ведущие в противоположные комнаты: с одной стороны, была кухня, с другой – гостиная. Как раз именно в этом проходе и лежало обезглавленное тело жертвы.
– Судя по всему, Ледяев сам впустил убийцу в свою квартиру.
– Это был его знакомый?
– Похоже на то! После чего он, ничего не подозревая, пошел по коридору, – и тогда-то преступник выхватил свой клинок, который ему каким-то образом удалось незаметно пронести, и нанес удар сзади. Бах. И голова – прочь. Но сердце еще работало, извергая потоки крови из порванных артерий на шее, а потому тело, падая, забрызгало стены коридора. Сам убийца при этом мог успеть отойти назад…
– Этот человек должен был обладать недюжинной силой, – раз ему удалось так легко справиться с бывшим офицером ФСБ! – заметил я.
– Совсем необязательно, хотя, конечно, резон в ваших словах присутствует, – мрачно качнул головой капитан Иванов. А я продолжал:
– В расследовании любого преступления, как мне представляется, важно установить мотив. Думаю, не просто так убийца оставил на стене эту надпись. Он явно хотел что-то этим сказать. Например, что значат слова «пришел на чужую землю и
Капитан Иванов задумался.
– Хотите сказать, что убийство может быть связано с профессиональной деятельностью жертвы?
– Наверняка. Иначе как объяснить эти слова? Убийца явно считает себя судьей и палачом в одном лице. Он вынес приговор, он же привел его в исполнение. То есть с его точки зрения это не убийство, а справедливая казнь! Он просто воздал по заслугам. Вопрос: «Что же такого натворил этот Ледяев, что его постигла такая участь?»
Я вернул фотоснимок, а капитан Иванов сосредоточенно глядел на надпись, явно обдумывая наш разговор.
– Что ж, – сказал он, поднимаясь с места. – Спасибо…
– Всегда рад помочь нашим правоохранительным органам, – вежливо и не вполне искренне отозвался я, позабыв на мгновенье о том, как этот человек немногим ранее грубо допрашивал меня.
– А вы, – усмехнулся он, – кажется, несколько знакомы со спецификой розыскной работы. Откуда?
– В свое время я получил юридическое образование, а, кроме того, являюсь автором нескольких детективных произведений…
– Вот как! – он состроил удивленный вид и протянул мне руку. – Рад был с вами познакомиться… На тот случай, если мне снова понадобится ваша консультация, вы не могли бы оставить свой номер телефона?
Уже на выходе из кабинета этот господин-полицейский обернулся и напомнил мне о необходимости хранить в тайне содержание нашего разговора.
И этот разговор длился больше часа, так что, когда я вернулся в аудиторию, мои студенты уже расходились…
Что касается моей новой знакомой, – той, которую в прошлый раз я невольно довел до слез, – в последующие дни, когда установилась, наконец, теплая погода, я несколько раз видел ее на бульваре, в сквере, среди художников. Весной, во время сессии они практиковались в живописи, изображая на своих полотнах природу, отходящую от зимнего сна. Я не заговаривал с ней, а она была погружена в работу с головой или просто делала вид, что не замечает меня. Во всяком случае, я испытывал чувство жалости к этой женщине, – каждый раз, вспоминая ее слова, сказанные с надрывом, и ее лицо с глазами, полными слез, ее неподдельное горе, – да и зачем было врать? Все, в том числе седина волос, замеченная мною в прошлый раз, свидетельствовало, что она и впрямь пережила многое в своей жизни. Да, Владислава не оставила меня равнодушным, – это была любовь, но, скорей, в христианском смысле, то есть любовь брата к сестре. Плотского влечения не было, – по крайней мере, в то время…
Так, пролетели еще два месяца. И пришло время мне наведаться в парикмахерскую. На этот раз я несколько колебался, прежде чем решиться на звонок той, которая вызывала во мне столь противоречивые чувства…
Я пришел в назначенное время и тотчас же сел в кресло. Она, не глядя мне в лицо, принялась за свое дело. А потом вдруг остановилась и спросила:
– Что вы знаете о Норд-Осте? Это правда, что я прочла на вашем сайте?
– О чем это вы? – я удивленно посмотрел на нее.