Одержимость

Незнанский Фридрих Евсеевич

— Потом посмотрим! — ответил Гордеев, сцепив зубы. — Слышу, что звонит.

— Юрий Петрович, вы где сейчас? — Звонил Рубинов.

— В районе ВДНХ.

— Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

— Ну, примерно через полчаса буду свободен…

И что ему снова нужно? Гонорар, что ли, хочет заплатить…

— Я подъеду?

— Вас уже выписали?

— Да, так я подъеду?

— Хорошо. — Гордеев назвал адрес.

На этот раз компьютеру оказалось достаточно и десяти минут.

— Больше не могу, —

сказал Воскобойников, с трудом выбравшись из кресла. — Все равно что удава гипнотизировать. Привязывать меня к кровати не обязательно, но отныне я с „Владимиром I“ не играю. Если без этого никак нельзя, лучше вообще отказаться от расследования.

— То есть вы сдаетесь? — поинтересовался Гордеев.

— Нет. Но такими методами подтверждать ваши версии отказываюсь. Категорически.

10

Через двадцать минут Гордеев сидел в машине неподалеку от трамвайной остановки и высматривал Керубино. К ночи туман совсем сгустился, так что видимость была аховая, и Рубинов появился не пешком, как почему-то предположил адвокат, а на новехоньком „субару — форестере“. Джип резко встал у кромки тротуара, расплескав огромную лужу. Керубино, приоткрыв дверцу, поманил Юрия Петровича:

— Давайте покатаемся на моей.

— Ладно.

Гордеев влез внутрь, стряхнув с плеч и волос тяжелые капли: туман гадкой моросью оседал не только на крышах и стеклах машин, но и на головах несчастных прохожих — пока дошагал от своей машины до джипа, уже намок. Керубино, не дожидаясь, пока Гордеев усядется поудобнее и как следует захлопнет дверцу, газанул и резко вывернул влево, чудом не задев припаркованную впереди „Волгу“. Дверцу пришлось захлопывать уже на ходу.

— Куда едем? — поинтересовался Гордеев, глядя, как Рубинов, выскочив со Звездного бульвара, не ушел к центру, а выехал на Ярославское шоссе.

Керубино ткнул пальцем вперед:

— Туда.

— И что там?

— Все.

На минуту, а может, и больше повисла пауза. Рубинов, такой счастливый еще вчера, был откровенно зол. Он то и дело бросал короткие хмурые взгляды на Гордеева, но тут же отводил глаза, под бледными скулами бегали желваки. Гордеев включил лазерный проигрыватель, но не успел он завестись, как Матвей взвизгнул:

— Выключите!

— Почему?

Из колонок полетели первые аккорды заунывной гитарной композиции.

— Выключите, пожалуйста.

— Ладно, поставим что-то повеселее… — Гордеев потянулся к бардачку, где лежала целая стопка дисков.

— Нет! — Керубино шарахнул по кнопке, выковырял диск и вышвырнул в окно.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Ладно.

Проехали „Ярославский тракт“, Бабушкинское кладбище, церковь Андриана и Натальи. Рубинов молчал, Гордеев тоже молчал. Почти у самой Кольцевой адвокат не выдержал и поинтересовался:

— Они вернулись? Снова зеленые… Эй! Осторожно!

Прямо

на них неслись, увеличиваясь в размерах, фары встречной машины. Большие, высоко стоящие фары грузовика. Гордеев и не заметил, как Керубино выскочил на встречную полосу. Он и сам этого не заметил и не успел испугаться, но резко вывернул руль, и огромный мерседесовский фургон пронесся буквально в считанных сантиметрах слева, справа другая машина взвизгнула тормозами, впуская их обратно на свою полосу.

Гордеев перевел дыхание:

— Какого черта?!

— Что вы от меня хотите?!

— Это я чего-то хочу?!

— Да.

— Хорошо, я хочу знать, куда и зачем мы едем?

Рубинов даже не взглянул в его сторону.

— В задницу твои знания! — Керубино вдруг перешел на „ты“. — Что изменится оттого, что ты будешь знать?!

— Не знаю.

— Вот!

— Что вот?

— Ты сел в машину по доброй воле?

— И что? Что вы, черт возьми, делаете?!

Рубинов с мрачной ухмылкой медленно, но уверенно, теперь уверенно, сознательно съезжал на встречную полосу. Встречные машины, отчаянно сигналя, сворачивали в сторону.

— Прекратите! — потребовал Гордеев.

— Нет.

Гордеев рванулся к рулю, но было слишком поздно. Джип несся по середине встречной полосы, и его с двух сторон обтекал встречный поток. Перекошенные лица водителей встречных машин, застывшие в немом вопле, проносились справа и слева, на спидометре стрелка тихо подползала к 120, а Керубино, держа руль все время чуть вывернутым, продолжал под очень острым углом пересекать трассу. На обочине мелькнула мигалка гаишников, далеко сзади взвыла сирена.

— Ты хотел знать, что происходит? — убийственно спокойным тоном сказал он.

— Да!

— Мне предложили поставить эксперимент.

— Какой, на фиг, эксперимент?!

— Обыкновенный. Я должен проверить.

— Что?

— Проверить и убедиться.

Колеса зашуршали по гравию обочины. Слева мелькали мокрые деревья. Кажется, это еще Лосиный остров или уже нет, Гордеев не мог видеть указателей, их на этой половине дороги полагалось читать с другой стороны.

— Останови! — адвокат и сам помимо воли начал „тыкать“, тут, черт возьми, уже не до вежливости.

Керубино даже не снизил скорости. Сзади по обочине же за ними летела патрульная машина.

— Останови, я сказал!

Тот упрямо мотнул головой:

— Нет, эксперимент еще не закончен.

— К черту твои эксперименты! — взбесился Гордеев. — И ты тоже иди к черту! Ты меня достал! Понял?!

— Нет. Ты прикасался к рулю, а это неправильно.

— Дебил! Останови или я выпрыгну!

— Прыгай.

Прыгать было некуда. Только под колеса другой машины.

— Нужно повторить. Они мне обещали. — Его слова как бы зависали в воздухе. — Обещали, и я должен проверить.