Одержимость. Рыжая для Воина
Шрифт:
На героиню крутого блокбастера, или боевика.
На сумасшедшую Лару Крофт.
Да на кого угодно, только не на себя.
Кира вздохнула.
Что мужчина может сделать с невинной робкой девочкой…
Буквально парой слов превратить её в законченную стерву.
Подонок…
Что ж, сегодня он заплатит за свой поступок, недостойный мужчины.
Жаль только, что этого всё равно мало.
Но отказать подруге, почти сестре, в этой сладкой мести Кира не могла.
Не
– Я пойду с тобой и сделаю всё необходимое… Но после ты уедешь в гостиницу. Прости и пойми меня правильно. Я не хочу, чтобы пострадала мама… – Шереметьева опустила глаза в пол.
Никогда она не думала, что скажет эти слова…
И тем не менее, мама есть мама. Нельзя, чтобы она пострадала от их глупостей.
– Я понимаю, Кир, – девушка улыбнулась.
Но эта улыбка не была похожей на ту милую лучезарную улыбку, что всегда видели на устах Лены.
Теперь она была холодной и колючей.
И Кира поняла – той Ленки, что она знала всю свою сознательную жизнь, больше нет…
Она умерла в «Бестиарии».
Артём не спеша разминал плечи, готовясь к завершающему его карьеру бою.
Вот и всё, Воин.
Отвоевался.
Конечно, он будет скучать по этому драйву и адреналину, что гоняет кипящую лаву по венам. Возможно даже, будет частенько наведываться в «Бестиарий», но уже только за тем, чтобы посмотреть на молодых бойцов. Вспомнить шальные годы своей молодости, не более.
Не то, чтобы он слишком состарился, но всё же годы берут своё, а такие как Артём Воеводин не умеют проигрывать, не заложено это у них. Именно потому, нужно вовремя уйти, дабы потом не кусать локти и не горевать о позорно утраченной славе.
Конечно обидно немного, что напоследок ему подсунули пародию на противника, отличавшуюся только крупным телом и ничем более. Смех один да и только.
Он завалит его раньше, чем официантка успеет разнести всем выпивку.
Но, как говорится, почему бы и нет? Развлечет скучающую публику, заберёт свой немалый куш и будет таков.
А завтра… Завтра новая жизнь.
Он перейдёт на сторону «чистого» бизнеса и начнёт свою немного скучную, но спокойную жизнь.
Девушка наблюдала за каждым его движением, утопая в этих ужасных, раздирающих её напополам чувствах.
С одной стороны безумно хотелось прикоснуться к нему, пройтись пальчиками по выпирающим бугоркам идеальных мышц, что играли при каждом движении мужчины.
А с другой – залепить ему пощёчину, выплюнуть в лицо всё, что бурлит внутри, обжигая, словно кипятком.
Но как же он красив…
Лена задумалась, что было бы, если бы он принял её с ребёнком.
Невозможно.
Ермолова
Не бывает в реальной жизни таких сказок. Пора уже повзрослеть.
– Лен, пока не поздно, давай уйдём, а? – Шереметьева с надеждой посмотрела на подругу, но та осталась сидеть каменным истуканом.
– Поздно уже. Ты можешь идти, а я останусь, дела у меня здесь, – девушка была настолько подавлена своей болью и обидой, что даже кожа посерела, потеряв свой обычный цвет.
– А может, ну его? Жизнь сама подонка накажет за этот поступок, Лен, – Кира придвинулась ближе, положив руку на плечо бедняжки. – Пойми, ты сейчас рискуешь не только нами, но и своим малышом. Он ведь ни в чём не виноват. Давай уйдём?
– Знаешь, а ты права. Уходи. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, – её голос сел от волнения, но ни один мускул на лице не дрогнул.
Кира тяжело вздохнула.
Как же она уйдёт?
Бросит свою подругу, что заменяла ей сестру, на растерзание этим ублюдкам?
– Ладно. Я молчу. Но уйти не проси.
На том разговор девушек был завершён и больше ни одна из них не проронила ни единого слова.
Лишь внимательно наблюдали за будущей «жертвой».
Если бы не было так страшно – Кира бы засмеялась.
Они сейчас напоминают сумасшедшую парочку бандиток из любимого американского фильма.
Только там комедия, а тут… Едва ли будет так же забавно.
Когда объявили бой, Лена внутренне сжалась, а по спине пробежался ток, впиваясь в разгорячённую волнением кожу тысячами иголочек.
Её глаза неотрывно следили за горой мышц, что возвышалась на ринге…
И это был не Воин.
Это был его противник.
Ужасный, здоровенный, мало чем напоминающий человека. Его квадратная, сильно выпирающая челюсть дрогнула и мужчина улыбнулся своей беззубой улыбкой.
Кулаки – молоты.
Плечи… Да у неё шкаф дома уже.
Неужели эта горилла будет драться с Артёмом?
Проскочила мысль, что этот мужик раскатает Воеводина на ринге, как мама Киры раскатывает тесто на столе.
Ермолова прикусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови во рту и тут же себя одёрнула.
Какого лешего она волнуется о нём?
О том ублюдке, что так унизил её!
Да им с подругой пришлось прятаться в самый тёмный и дальний угол клуба, чтобы не узнали.
Она до сих пор слышит их гаденькие смешки, которыми бросались ей в спину его дружки!
Так чего она переживает за целостность его шкуры?!
Плевать.
Абсолютно всё равно, что будет с ним.