Одержимость шейха
Шрифт:
Но внезапно Тень отпускает мои волосы, оставляя ворох жгучих мурашек, а потом хватает за руку, вынимая из моего рта пальцы, и делает то, от чего у меня сердце еще больше заходится в беспощадных ударах. Будто мечтает выломать ребра и выпорхнуть на свободу, чтобы не сгореть в огне, когда он приближает мои дрожащие пальцы к своему рту и нагло облизывает каждый, словно пробует на вкус часть меня.
Не выдержав нарастающего в груди давления, жгучего, острого, я чудом вырываю из его власти руку и отшатываюсь назад. От бешеного сердцебиения дыхание сбивается, предавая меня…
Раздраженно смахнув остатки моего вкуса со своих губ
— У тебя жуткий характер, Джансу, и я бы убил тебя, если бы не желал так же сильно.
Резко отвожу взгляд и, дрожа, слегка отодвигаюсь, присаживаясь на башне из подушек, подальше от господина, развалившегося в расслабленной позе. Он, с густыми, вьющимися черными волосами, похож на высеченную из камня скульптуру. И снова я изучала его дольше положенного. Безумие. Мне нужна передышка, иначе мне грозит удушье от частого дыхания. А еще от знойного аромата сладкого мускуса и чего-то особенного. Того, что, соединяясь с запахом бронзовой кожи, только усиливает эффект этого мужчины. Одурманивает и кружит голову.
Но вскоре под гнетом молчания и покалывания на коже, которое вызывает его пристальное внимание, я снова смотрю на Тень. Даже накидка не спасает меня от этих черно-золотистых глаз тигра. Он и сам как хищник.
В этом мужчине есть такая же таинственная красота, которая завораживает, а шрамы лишь притягивают меня, разжигая желание узнать историю каждого. Он определенно обладает каким-то гипнозом, другого объяснения нет, почему я каждый раз смотрю прямо в пасть опасному хищнику. Зная, что когда-нибудь он укусит меня. Но мне будто плевать. Очарованная, напуганная, перевозбужденная, я протягиваю руку, чтобы коснуться одного из шрамов на мужественном лице, но мою руку тут же перехватывает мощная пятерня, дергая меня на широкую мужскую грудь, только распластаться на ней мне не позволяет цепкая хватка на шее.
Дикарь.
— Не смей ко мне прикасаться, — цедит он сквозь зубы, яростно вжимаясь носом в мою щеку. У этого мужчины разгон до убийцы за жалкую секунду, и я жалею о своем глупом поступке. — Никогда не прикасайся ко мне. Запомни это!
— Прости! — срываюсь на сдавленный крик, ели дыша от недостатка с трудом поступающего кислорода. — Прости, я больше никогда этого не сделаю… только отпусти…
Напоследок сквозь рычание он втягивает носом запах моей кожи и небрежно отталкивает меня на подушки. А я так и замираю, с бешено стучащем в груди сердцем. Что его так разозлило? Неважно. Нет сил думать, потому что сейчас он пригвождает меня таким взглядом, что я не в силах выдержать его, поэтому опускаю свой, принимаясь разглядывать неизменное черное одеяние господина, шелковую рубашку и шаровары в цвет, но, дойдя до босых ног, снова возвращаюсь к широкой груди. На фоне чёрного, его загорелые ступни выделяются, и отчего-то мне становится не по себе. Он такой же большой и дикий, как и львы, все ещё лежащие у его ног.
— Станцуй, — он проводит рукой по могучей небритой челюсти, постепенно занимая вновь расслабленную позу. — Я хочу увидеть, что ты прячешь под этой тряпкой.
Молчу, собирая себя по крупицам после случившегося. И у меня получается.
Приподнимаюсь в сидячее положение и слегка вздергиваю подбородок.
— Я станцую, если ты уберёшь отсюда животных.
Внезапно он разражается смехом, таким глубоким и раскатистым, что мне впервые
— Твоя смелость рано или поздно закончится для тебя хорошей поркой, девочка, — его голос слишком быстро принимает привычный ему приказной тон. — Еще слово, и ты будешь танцевать на их головах. Голая.
Я еще не встречала настолько невыносимого, самодовольного и грубого мужчины.
— Зачем ты передал мне повязку? — снова кусаюсь. — Не думаю, что такая, как я, достойна подобного снисхождения от господина.
На его губах появляется слабый намек на улыбку.
— Ты задаёшь много вопросов.
— Если это касается меня, я имею право знать. Или ты боишься сказать правду?
Тень цокает, качая головой, а потом берет серебристый поднос с финиками и протягивает мне.
— Попробуй. Тебе идёт, когда твой рот занят делом.
И я улавливаю двусмысленность его фразы, злясь на то, что он ведет себя нечестно, уходя от моих вопросов. Сама не понимаю, как одним движением руки я переворачиваю поднос, разбрасывая финики по полу, а когда осознание сделанного обрушивается на меня холодной лавиной, подскакиваю на ноги. Мгновение, и я вижу ярость, исказившую мужское лицо похлеще, чем шрам, но я гашу ее, быстро срывая с себя накидку…
Глава 8. Я принадлежу Джафару Аль Нук-Туму!
Так и замираю со скинутой к ногам накидкой. Не моргаю под прицелом пронзительного взгляда зверя, которым он пожирает меня, пока сидит, опершись локтем о выставленное колено.
Секунда — и вцепится мне в горло. Даже вздохнуть страшно, но рот как-то сам по себе открывается от испуга, когда он резким движением хватает меня за руку и ставит на колени, так, что теперь я оказываюсь между ног господина. В сантиметре от его разгневанного лица. В опасной близости от темных хищных глаз, горящих невысказанной угрозой. И мне необязательно ее слышать, чтобы распознать.
Но внезапно его гнев угасает, так же быстро, как и вспыхнул, а потом грубая хватка ослабевает, только я так и остаюсь стоять между его ног, глядя глаза в глаза, как пойманная в капкан зверушка. Что-то в его взгляде меняется. И я слишком быстро понимаю, что именно, ощущая себя куском мяса перед пастью хищника. Он становится голодным. Жаждущим моих губ, которые прямо сейчас готовы расплавиться от его пристального внимания, вот только столь непредсказуемые перемены мужского настроения замораживают меня ужасом.
— Мне нравится, когда ты взволнована, — Тень надавливает большим пальцем на мою нижнюю губу, вырывая из меня резкий вздох. — Но больше мне нравится, когда ты стоишь передо мной на коленях.
Я чувствую, как какое-то ранее неизведанное ощущение подкрадывается ко мне, медленно, чтобы одним рывком прыгнуть и поглотить с головой. И я боюсь этого чувства. Больше, чем львов за спиной, больше, чем господина, обещающего мне боль. Но иногда его угрозы обещают мне что-то другое, только я никогда не успеваю угнаться за ним. Слишком быстро этот мужчина надевает на себя маску холодного зверя, отталкивая меня на десять шагов назад, не позволяя найти ответ, почему он проявляет ко мне такое терпение, которое ему совершенно не свойственно, и почему разрешает смотреть на себя, когда говорил, что нет у меня этого права. Вот и сейчас на его голове нет куфии, лицо открыто, и эти волнистые непослушные волосы… Нет. Меня это не должно волновать.