Одержимость Ростовщика

Вульф Алина

Теперь мы почти на равных. Почти. Ведь на мне только лифчик, а на нём брюки.

Мои ладони спускаются по горячей, смуглой коже. Смело. Нахально. Откуда во мне столько уверенности? Не знаю. Я вообще сейчас ничего не знаю, кроме того, что хочу сейчас. Безумно. Жутко. Одержимо.

Где-то сквозь толстые стены вакуума, слышу как бряцает пряжка ремня и в следующую же секунду я снова взрываюсь от одного его проникновения.

— Кайф, — выдыхает в губы, прислоняясь своим лбом о мой.

Врезается. Толкается в меня.

Держит под бёдра. Врывается. Мощными толчками заполняет. Вбивается поршнем. Выбивает из меня порочные стоны, крики.

— Ах, ах… ммм... ааахъ….

Чёрт. Я схожу с ума с ним. Уже сошла. Завожусь с полуоборота. Цепляюсь, чтобы не упасть, хотя и так знаю. Рагнар не даст. Не отпустит. По крайне мере, пока не утолит свой голод, а это случится не скоро.

Хватаюсь за него. Двигаюсь в ответ. Сгораю в пекле нового желания. Пора принять факт, что стала такой же, как он. Порочной. Грязной. Одержимой.

А может я всегда была такой, просто не знала? Нет. Не могла. Не была. Это он. Всё он. До встречи с Рагнаром я не знала о существовании и половины тех вещей, что знаю сейчас. Не подозревала. Он утянул. Утащил за собой.

— Не закрывай глаза. На меня смотри! — с новым толчком приказывает и бьёт по ягодице.

Он входит агрессивнее. Мощней. Каждый толчок словно бьёт электричеством. Вгоняет в меня ток в несколько тысяч вольт. Вбивается членом в самую глубь. До предела. До боли.

Но боль проходит и превращается в удовольствие. Сумасшедшее. Невозможное. И заставляет желать ещё. Больше. Сильней. Агрессивней.

Это мазохизм. Болезнь. Я никогда не признаюсь Рагнару в этом. Не скажу, как он действует на меня. Сохраню в себе. Даже, когда уйду не скажу. Он и так забрал у меня всё. Кроме сердца. Так хотя бы эту тайну оставлю при себе.

— Рагнар… Раг… ахъ, ааааа….

Он сдирает лифчик. Рвёт одной рукой и скидывает мешающий ему хлам. Последняя деталь одежды слетает с меня, тогда хозяин впивается в грудь. Налетает, будто зверь, голодавший несколько лет. Сжимает. Кусает. Терзает.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать. Как могу заглушаю стоны. Дабы не показать, что мне приятно. Для чего это делаю, не понятно. Да и хватает меня ненадолго. Ровно через минуту я сдаюсь. Цепляюсь за его волосы. Прижимаю его голову крепче к груди.

— Ммм… ещё… — стону, когда мужские губы засасывают сосок, оставляя на нежной коже колючие следы после бороды

Порочные шлепки от ударов наших тел. Нескончаемые стоны. Его рычание. Стены дома заполняются грязными звуками, отдаются эхом в комнатах, всё больше возбуждая… разжигая внутри похоть. Потребность не останавливаться.

Глаза закатываются. Тело содрогается от очередной вспышки оглушительного наслаждения. Моего и его. По бёдрам стекают наши соки. Белые капли падают на чистый пол, оставляя следы. Надо не забыть убрать после здесь, пока никто не увидел.

Рагнар снимает меня с

себя. Ставит на колени перед собой. Я смотрю на него. Уже знаю, чего он хочет. Думала, что знаю, а он гладит по голове, как послушную зверушку. Хватает за волосы. Наматывает на кулак.

— Слизывай. Подчистую. Чтобы ни одной капли не осталось.

Он приказывает, я выполняю, но не так, как говорит хозяин. По своему. Дразню его. Не опуская глаз, поддеваю кончиком языка стоящей колом плоти. Слизываю капли. Всасываю. Вылизываю. Заглатываю крупный ствол и как мне кажется, незаметно спускаю с мужчины брюки.

Постель это единственное место, где я могу ответить ему, дерзить, не боясь, что разгневаю его. Любая самовольность здесь поощряется. Радует зверя. Поэтому пользуюсь моментом как могу. С моим опытом многого не сделаешь, и приходится придумывать на ходу. Следовать инстинктам и они не подводят. Рагнар доволен.

— У тебя выходит всё лучше и лучше, — подтверждает домыслы, но резко дёргает. Наклоняется. — Только я сказал вычистить болт, мелкая, а не сосать его. Или соскучилась по вкусу моей спермы? Так сказала бы, я бы не стал играть в джентльмена. Накормил бы ещё тогда. В туалете отеля.

Он не отпускает. Продолжает гладить по голове, а я пользуюсь моментом. Нападаю. Тяну на пол за собой. Становлюсь на равных, после и вовсе возвышаюсь. Меняю позиции. Седлаю хозяина. Опасная. Жутко опасная игра, но выражение лица Рагнара того стоило.

— Сука, — бешеный оскал заставляет содрогнуться, но не более. Он не вгоняет в ужас. Напротив. Подталкивает продолжить игру. — Подарил побрякушку и осмелела.

Вроде ругал, а взгляд довольный. Одобрительный. И немного непривычный для Рагнара, ведь кажется улавливаю в нём нотки нежности.

— Какой хозяин, такая и рабыня, — шепчу уткнувшись носом в щеку.

Снова повторяю за ним. Веду языком по губам. Он улавливает мгновенно. Прикусывает. Не сильно. Сплетает. Не целует, а просто играет с нашими языками. Свободной рукой шлёпает и сминает ягодицы. То ли вскрик, то ли стон вырывает из уст и улыбается, как довольный кот.

Хозяин рад такому раскладу. Рад моим действиям. Ответу тела на него. Даже когда его рука с моей попы спускается вниз, собирает влагу из сочащейся плоти и касается единственного места, где я ещё оставалась невинной.

Холодный пот прошибает тело от его касаний. От понимания чего хочет палач.

Палач… наверно мне уже можно перестать его так называть. Рагнар никогда не делал ничего такого, чтобы заработать это звание. По крайне мере мне. Не насиловал, не бил, не убивал. Но многое ещё зависит от него. Моя судьба по-прежнему в его руках. Одним словом он способен разрушить всё. Убить. Искалечить. Стоит лишь вспомнить с каким спокойствием он говорил о притонах и женщинах, которых отправлял туда чтобы те отрабатывали долги своих мужчин.