Одержимость кровью
Шрифт:
– 102 - нас свысока, а когда я работала, вторгалась в спальню, чтобы посетовать на родственников, которые якобы плохо относились к ней много лет назад в Балтиморе. За деталями уследить было очень трудно, так как она заявлялась в самый неподходящий момент.
Вскоре я уже не могла работать. Новый роман окончательно застрял. По утрам я лишь пила кофе и поглядывала из окна. Вновь и вновь мне не давали покоя подозрения Тэда насчет Марокко.
Потеря Джоэлом паспорта начала казаться зловещей. Я знала, что он был там, что он получил деньги, которые я ему выслала. Но мне хотелось, чтобы все факты были
Стоя у окна и разглядывая цветы на заднем дворе, я поймала себя на мысли, что не знаю точных дат трех предыдущих убийств. Одно из них, без сомнений, было в мае. Или в конце апреля? Газеты не раздували эту историю до второго такого же преступления. Я изо всех сил пыталась разобраться со временем. Тэд уехал в апреле или в мае? За моей спиной раздался вздох и запахло лимоном - миссис Грейвс полировала мебель. Я поняла, что не выдержу новых воспоминаний про Балтимору, и отправилась в публичную библиотеку.
Даты я нашла в "Нью-Йорк Таймс Индекс" под заголовком
"Убийства и покушения на убийства в Нью-Йорке": М. Санчес, 19-ти лет, найдена зарезанной и расчлененной в Центральном Парке. Апрель, 21.
Т. Руджеро, 18-ти лет, зарезана и расчленена на детской площадке. Июнь, 15.
В. Диас, 19-ти лет, зарезана и расчленена в Центральном Парке. Сентябрь, 30.
Т. Перес, свидетель, в розыске. Октябрь, 17.
Я переписала эту информацию на старый конверт, закрыла справочник и пошла в читальню. Затем, подумав, что газеты мне на руки не дадут, решила пойти в зал микрофильмов, находившийся на этом же этаже.
Через несколько минут я уже сидела в углу перед проектором с тремя микрофильмами копий "Нью-Йорк Таймс".
Убийство Мари Санчес занимало только два дюйма на тридцатой странице номера от двадцать первого апреля, втиснутое между заметками"Три человека сгорели при пожаре в отеле на побережье" и "Четверо погибли в авиационной катастрофе".
В заметке приводились только имя, возраст и адрес, а также сообщалась, что её расчлененное тело обнаружили на прогулочной аллее и что полиция ведет расследование. На такие заметки читатели просто не обращают внимания. Какая-то пуэрториканская девчонка сдуру отправилась ночью в парк погулять... Я заправила новую пленку и принялась разыскивать следующую заметку.
Тересе Руджеро отвели гораздо больше места: шесть дюймов на странице двадцать шесть в номере за пятнадцатое июня. Там цитировались слова медицинского эксперта и неназванного детектива относительно времени смерти и отсутствия орудия преступления. Насколько я припоминаю, "Ньюс" и "Нью-Йорк Пост" отреагировали на эту историю более живо. Они рассказали о предыдущем случае и окрестили убийцу "Потрошителем".
Зато тринадцатого сентября даже "Таймс" уделила Виктории Диас первую полосу.
"Третья девушка расчленена в Парке".
"Юную девушку зарезали прошлой ночью возле лодочной станции в Центральном Парке.
Жертва,
В Центральный Парк прибыла полиция, включая одного из инспекторов Центрального Управления. Главный медицинский эксперт заявил, что девушка была убита ударом ножа в горло. Борьбы практически не было. Следов насилия на теле не обнаружено. После смерти голова девушки была отделена от тела. Смерть наступила в полночь. Вскрытие будет произведено сегодня в клинике Бельвью.
Полиция заявила, что оружия на месте преступления обнаружено не было, а в кошельке, найденном рядом с телом, оказалась её недельная зарплата. Она работала в управлении фирмы по производству пластических масс.
Друзей и родственников девушки допрашивают. Полиция установила возможного свидетеля происшествия, некоего Тони Переса, 17-ти лет, живущего на Второй Восточной улице,405".
Я смотрела на адрес Джоэла в Ист-Вилидж, пытаясь понять, что же это значит, затем, посмотрев заметки на своем конверте, перевела пленку вперед, на семнадцатое октября. На странице восемнадцать я обнаружила заметку, озаглавленную "Пропавший свидетель", которая давала уже известную информацию и сообщала, что полиция разыскивает подростка, допрошенного неподалеку от лодочной станции дежурным полицейским, который не знал о совершенном в ту ночь преступлении, - убийстве Виктории Диас. Когда полиция пришла по его адресу на Вторую улицу, Тони Перес исчез. Больше в газетах о нем ничего не сообщалось.
Осторожно вынув пленку из аппарата, я поместила её в пластиковую коробку и отдала библиотекарю. Не помню, как я спустилась в лифте, но когда проходила через Брайант Парк, фамилия Перес всплыла в моих воспоминаниях. Это была фамилия управляющего в доме Джоэла. Я вспомнила также нервничающую женщину с её культом эспиритизма: водой, колокольчиками, благовониями. Тони Перес, по всей вероятности, был её сыном.
Я представила, как к ней домой приходят детективы и задают вопросы. Они допрашивают и других жильцов, конечно же, мистера Переса. Я вспомнила, что теперь он мертв, этот пропахший вином страж её жилища. От таких мыслей по спине у меня пробежал холодок, но тем не менее я заставила себя порыться в воспоминаниях.
Скорее всего, миссис Перес, защищая своего Тони, переживала те же страхи, что переживаю я, защищая брата. Ведь если осторожная "Таймс" написала "свидетель", то это значило, что его подозревают. Полиция, вероятно, считала, что Тони и есть Потрошитель. Вот почему с Джоэлом так учтиво обращались.
Я вспомнила, как мистер Перес испугался в тот день, когда я пришла покормить Уолтера. Возможно, Тони прятался где-то рядом. Он, наверное, куда-то уехал в октябре, когда полиция обыскивала здание, а в феврале вернулся.