Одержимость Грешника

Безрукова Елена

За моей спиной словно расправлялись крылья. Я начинала привыкать к такой жизни и почти уже не вспоминала то, что было в самом начале наших таких непростых отношений. Если мы это прошли — значит, смысл в этом обязательно есть, а Лёша заслуживает шанса. Он всё сделал для того, чтобы мы жили сыто и довольно, он готов решать все мои проблемы. А я испытывала к нему что-то гораздо большее, чем простая благодарность. Теперь мне не стыдно в этом признаться…

***

— Значит, всё хорошо? — спросил он меня, мягко сжав мои ступни, которые лежали на его коленях.

Я

только что приехала с очередного посещения врача. Лёша решил, что с мороза мои ноги обязательно замёрзли и их немедленно нужно согреть! Усадил меня на диван и принялся греть мои ступни руками…

— Да, всё в полном порядке, — кивнула я. — Растём и развиваемся.

— Я очень рад, — улыбнулся он. — Согрелась?

— Ага, — кивнула я.

Не стану скрывать, что его поглаживания моих ног очень приятные… Он снял с меня обувь и носки и принялся мягко массировать пальцы ног, постепенно добираясь до щиколоток. Паша никогда так не делал.

— Вот и хорошо.

На какое-то время мы замолчали оба.

— Не устала?

— Да пока нет, — пожала я плечами.

Он смотрел на меня таким взглядом, будто хочет что-то сказать или спросить, но не решается. Такой взгляд я наблюдаю уже не первый день, но, наверное, я не была к этому разговору готова.

— Ты что-то хочешь спросить? — посмотрела я на него в ответ.

— Хочу. Тай… Ты вспоминаешь его?

Алекс старался говорить ровно, и даже его голос звучал ровно и спокойно, но я ощутила, как напряглось его тело в ожидании ответа.

Я повела плечом.

— Пока ещё всё, что случилось, не оставило меня, — сказал я, подумав. — Но я скорее думаю о самой ситуации. Почему так сложилось всё? У нас ведь была семья, а потом всё развалилось. Может, это я виновата в том, что произошло? Но потом я понимаю, что моей вины здесь никакой нет. Всё, что зависело от меня, — я делала. Паша сам выбрал такой путь…

— Ты всё ещё любишь его? — задал новый вопрос Лёша.

— В моей душе уж давно раздрай и смешение чувств, — ответила я. — Но любить того, кто так меня предал и растоптал, я не могу. Всё куда-то делось, оставив место лишь горечи от самой ситуации.

Лёша недоверчиво окинул меня внимательным взглядом.

— А тогда… Ты назвала меня его именем. Тогда еще любила?

— Да это машинально, — подняла я глаза на него. — Когда живешь с человеком так долго, то легко можешь назвать кого-то его именем. Я и Катю порой зову Ксюшей, и наоборот. Никакого там особенного смысла не было, я просто оговорилась. Никого я на твоём месте не представляла. Мне было очень хорошо в тот вечер, и… я была там с тобой, Лёш, если ты хотел узнать это. С того момента в моей жизни упорно оставался только один мужчина — ты, Лёша. Сейчас я бы имя не перепутала уже.

— Правда?

— Конечно, — ответила я. — Я никогда не вру. Дело было не столько в нём, сколько в том, что это было слишком неправильно. Я была замужем. Я не могла отвечать другому мужчине. Теперь я выхожу замуж за тебя и тебе точно так же буду хранить верность, как хранила ему — мужу. Теперь я больше не совершаю ничего постыдного. Понимаешь?

— Да…

Его

глаза потеплели. Лицо перестало быть таким хмурым.

— Ну а результат этого “очень хорошо” теперь растёт внутри меня, — развела я руками, а он мягко поймал меня в объятия.

— Мне очень важно было это услышать, — шептал он мне. — Спасибо, что сказала.

Я снова заглянула в его бездонные тёмные глаза. Такое ощущение, что я сделала огромный шаг ему навстречу, между нами будто стало ещё больше тепла. Алекс же перевёл глаза на мои губы.

— Можно я…

— Да, — выдохнула я, подставляя ему губы и уже предвкушая, как он их коснётся.

И он коснулся. Вкус его пряных губ и колкая щетина казались особенно ощутимы после такого перерыва.

Алекс сжал меня крепче и никуда не торопился. Он ласкал мои губы, словно прося на это разрешения, явно наслаждался процессом и дарил наслаждение мне, переходя с одной губы на другую или втягивая их в себя, или проводя по ним кончиком горячего влажного языка…

— А у меня есть сюрприз для моих девочек, — сказал он хриплым голосом, когда наш бесконечный поцелуй всё же прервался.

— Какой?

— Я купил билеты к океану, — ответил он. — Туда, куда мы ездили тогда… Помнишь? Только теперь мы полетим туда нашей семьёй.

— Отпуск? — улыбнулась я.

— Ага, — кивнул он, улыбаясь тоже. — Пошли они все к чёрту… Хочу видеть только моих девчонок и океан.

18.

Шум прибоя ласкал слух. В душе царило умиротворение и ощущение счастья. Ксюша уже спала, а я смотрела на далекие огни, которые было видно вдали с той самой террасы, где однажды ночью украдкой ото всех Алекс поцеловал меня в первый раз.

Уже тогда я понимала, что как раньше никогда ничего не будет. Уже тогда я ощущала, как сильно нас тянет друг к другу, но сопротивлялась изо всех и даже не позволяла себе думать о нём и говорить вслух. Потому что хорошие жёны не могут любить лучшего друга своего мужа.

Только у судьбы, как и всегда, оказались свои планы на нас — теперь я ношу сына Лёши. На УЗИ уже увидели пол нашего малыша — мальчик.

Сколько теперь этих поцелуев было только за один день нашего отдыха здесь — не сосчитать, да я и не пыталась. Он хочет меня целовать, а я — хочу целовать его в ответ, что ещё нам нужно в тот момент?

— Ой, — выдохнула я тихо, ощутив, как меня бережно завернули в плед и прижали к себе. — Лёш… Напугал.

— Да я и так топал как слон по террасе, но ты так задумалась, что не услышала. Я тебе сок принёс. Только выжал в соковыжималке для тебя. На.

Я забрала стакан из его рук и отпила. Улыбнулась ему.

Вкусно. И очень приятно. Такие мелочи, как свежевыжатый сок для меня посреди ночи, — их не купить ни за какие деньги. Это можно получить только от того, кто искренне любит. Как я могла думать, что всего лишь игрушка для него? Я уже почти не помнила того, как все начиналось — давления, сделок. Наверное, я просто понимаю, какой он, и что он чувствовал, что небезразличен мне. Потому и шёл напролом…