Одержимая
Шрифт:
Однако эти приборы не помогли полицейским, которых убил выродок. Или в ту ночь они их не использовали? А может, упырь был столь хитер и умен, что сумел разделаться с копами, не дав им даже на кнопку надавить?
По улицам курсировали фургоны местных телевизионщиков — машины каналов Си-би-эс, Эн-би-эс, Эй-би-эс, автомобиль «Фокс-ньюс» с изображением Греты Ван Сустерен, нарисованным на бортике, и даже автобус местного кабельного канала. Репортеры выискивали местный колорит, а также любую информацию об убийце полицейских и проституток, и каждый надеялся заполучить эксклюзив,
Несмотря на обилие копов и репортеров, на улицах оказалось меньше народу, чем я ожидала, гораздо меньше, чем в тот вечер, когда Пантера впервые вышла на охоту. Слухи о вампире-убийце сильно повлияли на число гуляющих. Я никогда раньше не бывала во Французском квартале субботним вечером, однако у меня сложилось впечатление, что ресторанам и барам явно не хватало посетителей. Плохая новость. В голове у меня возникла картинка, как на поиски выродка на улицы вываливают толпы вооруженных людей и убивают любого подвернувшегося под руку вампира-неудачника.
Наша прогулка закончилась у «Ройял Моджо Блюз Компани». Из помещения вырывались запахи жареной еды и пива и звуки живой музыки — играла местная группа. В «РМБК» имелась наружная обеденная зона, бар, свежеприготовленная на гриле еда и танцпол. А на улицах никого? Зато внутри достаточно народу. Просто битком набито. Я еще не успела дойти до дверей, а мои ноги уже начали приплясывать. Предварительно принюхавшись, дабы убедиться, что выродка здесь нет, я направилась к танцполу, потеряв в толпе Блисс и Рика.
Чернокожая женщина с голосом ангела давала жару, исполняя ударную вещицу Линды Рондстадт из репертуара семидесятых. Ей аккомпанировали пять музыкантов: барабанщик, клавишник, басист и два гитариста. На стойке лежало несколько духовых инструментов.
Все разговоры вокруг сливались в общий гул. Пантере удавалось выхватить пару слов то тут, то там: одни флиртовали, другие жаловались на бизнес, а возле барной стойки двое посетителей вполголоса договаривались о цене на наркотики. О вампирах — ничего. А единственный запах вампира во всем заведении оказался старым, хотя и знакомым. На танцполе были и пары, и одиночки, поэтому никто не обратил бы внимания, если бы я принялась танцевать одна. Я влилась в танцующую толпу. В жару и клубящийся пар. И стала двигаться. Начала со скручивания, а потом перешла к покачиваниям. Между кошмарами приюта, старших классов, подростковою возраста и свободой реальной жизни я посещала разные курсы и в том числе в течение года осваивала танец живота. Что мне нравилось в танце живота больше всего — так это движения в свободном стиле, которые разнообразили мой арсенал, и не только на танцполе.
Я привлекла внимание нескольких женщин, и они присоединились ко мне. Мы стали танцевать все вместе, отвоевывая себе место и вытесняя парочки, по крайней мере на какое-то время. Мужчины отошли от барной стойки, выстроились в линию, наблюдая за нами и не выпуская из рук бутылок с пивом. Женщины возле меня постанывали и покрикивали. Пантера очнулась и заурчала, вливая в танец дополнительную энергию.
К третьей композиции я переместилась
Через три такта джазовой версии «Луны над Бурбон-стрит» я поймала на себе взгляд музыканта, который только что появился на сцене. Провалиться мне под землю, если это был не мой Джо. Рик. Глядя мне в глаза, он взял саксофон и что-то подрегулировал. Я не обратила внимания на его одежду, когда он зашел за мной, но теперь рассмотрела: черная футболка из такой тонкой ткани, что в свете софитов казалась почти прозрачной, и джинсы, такие тесные, что прилегали к телу, словно кожа возлюбленной. О бог мой!
Он подвинулся к краю сцены. На губах его играла улыбка «плохого мальчика», а черные волосы были приподняты в кок а-ля Элвис. Рик вложил в рот мундштук настолько чувственно, что у меня мурашки побежали по спине. Он заиграл. Для меня. Пальцы его плясали по клавишам, а нежный звук обворачивался вокруг меня, словно объятия любимого. Мне не оставалось ничего другого, кроме как станцевать для него. Начала с верблюжьего шага, или восьмерки, потом добавила несколько вращений и сбросов. Это была музыка соблазна, и я исполняла соответствующий танец.
Композиция длилась дольше чем три минуты пятьдесят секунд, как в той обработке «Луны над Бурбон-стрит», которую когда-то крутили по радио. Это было живое исполнение, и голос вокалиста так соответствовал тексту, что песня разрывала сердца всем танцующим. А саксофон только добавлял необходимую печаль песне, посвященной вампиру. Пустой танцпол быстро заполнился. Пот стекал по моей спине, и я выделывала волнообразные па в такт музыке — кошачьи движения моего собственного изобретения. Вокалист тихо и проникновенно выводил: «Поля моей шляпы скрывают глаза зверя», когда я услышала крик Блисс.
Приглушенный. Испуганный.
Я уронила руки. Развернулась. Ринулась с танцпола. Пронырнула сквозь толпу танцующих, петляя между ними так быстро, что никто не успел сообразить, в чем дело. Побежала на звук, исчезающий вдали. Мимо бара. В темноту.
Женский туалет. Ворвалась внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Две пары ног в одной из кабинок: женская и мужская. Запах вампира. Кровь.
Время замедлило свой ход. Приобрело фактуру промасленного дерева, зернистого, узорчатого.
Пантера встала на дыбы. Правой рукой я выхватила из тюрбана кол. Сорвала с шеи большой серебряный крест, который висел на кожаном шнурке. Дернула на себя дверь в кабинку, сломав защелку.
Вампир, одетый в джинсы и футболку, повернулся ко мне. Зарычал. Его клыки были в крови. Блисс выпала из его рук. Медленно, как кукла, опустилась на землю. Левая рука вампира пошла вслед за ней, словно он хотел притянуть девушку обратно к себе. Кровь Блисс испачкала его футболку. Запятнала ее собственную одежду. И теперь слабеющей струйкой вытекала из раны на шее. Девушка была бледна как смерть.