Одержимая тобой. Часть 1
Шрифт:
— По правилам нашего отеля мы не можем заселить вас без присутствия родителей или опекуна, вам нет восемнадцати!
— Я понимаю вас, но войдите в моё положение! Может, мы опустим эти трудности с регистрацией совсем? Только на одну ночь.
— Я настаиваю, чтобы вы покинули отель. Или вам придется объяснять гражданам правопорядка, почему вы бродите по городу одна в такое время суток! — Повышает голос женщина.
Пораженная, насколько грубо со мной обращаются, я шагаю прочь к выходу. Слева от меня «облизывают» приезжих богачей, шустро перенося их багаж к лифту. Это окончательно разбивает меня. Тихо всхлипывая,
— Может тебе помочь? — спрашивает красивая девушка.
Она старше меня лет на пять-семь. Её красивые темно-рыжие волосы забраны в пучок и украшаются усыпанной бриллиантами заколкой. Безупречно одетая, с прямой осанкой, она похожа на принцессу, дружелюбно смотрящую на меня.
— Не сможете… — всхлипываю я.
Девушка кладет руку на свой живот, и тогда я замечаю насколько он большой. Она явно ждёт пополнения в семье в ближайшее время.
— Тебя не хотят регистрировать из-за отсутствия взрослых? — снова спрашивает она.
Я снова всхлипываю и отворачиваюсь, чувствуя, что сейчас разревусь.
— Настя, идем! — слышу я мужской голос, мне кажется, что к нам подошел молодой человек, не давший мне упасть.
Любопытство берёт верх, и я украдкой смотрю на него. Высокий, черноволосый, с темными яркими глазами. Глядя на его безупречную осанку, я тут же выпрямляюсь. Какой красивый! Глаз не отвести!
— Эту девочку не пускают на ночлег из-за того, что она несовершеннолетняя, но они не думают, что выгоняют несовершеннолетнюю на улицу. — Жалуется девушка.
Парень отводит взгляд от своей спутницы на меня. Я смущаюсь и тут же отворачиваюсь. Черты его лица изумительны, обаяние, исходившее от него, кажется осязаемым. Он намного взрослее и смотрит на меня как на ребёнка. Мне не нравится это. Ведь я девушка, которая немного расплакалась. Екатерина Власова, ты расстраиваешься из-за того, что этот богач не видит в тебе девушки?
— Потому что здесь так положено. Идем.
— Поговори с ними. — Тихо подговаривает она, я едва могу расслышать.
— Настя, ну что за глупости? Ты даже не знаешь, почему эта девушка одна. Может её сейчас повсюду ищут. — Так же тихо возражает парень.
— Дима…
— Если ты взаправду хочешь помочь, предлагаю довезти её до ближайшего полицейского участка. Там действительно о ней позаботятся.
Кровь в жилах застывает от страха только от одной мысли, что он уже узнал о моём побеге и ищет меня по горячим следам. Не в силах скрыть панику, я начинаю дрожать, а слезы стекают с глаз с небывалой скоростью. Я кусаю губы, изо всех сил стараясь сдержать всхлипы, но они прорываются из груди — сдавленные, почти истерические. Не позволю им вернуть меня в тот ад! Нужно бежать, даже если сотру ноги в кровь, если сломаю все пальцы — я не остановлюсь.
— Эй, ты куда? — ловит мою руку девушка.
— Не нужно полиции, дайте мне уйти! — я стараюсь храбриться, но голос дрожит.
— Не будет никакой полиции, — уверяет она с доброй улыбкой.
— Где твои родители? — спрашивает парень, пытаясь поймать мой взгляд, но я упорно смотрю куда угодно, лишь бы мимо его красивых тёмных глаз.
— Я живу за городом, засиделась у подруги и опоздала на последнюю электричку. Мне нужно лишь переждать тут эту ночь, завтра
— Так почему же ты не вернулась к подруге? — недоверчиво замечает он.
Я теряюсь и не знаю, что ответить. Поэтому грубо пресекаю его любопытство:
— Это не ваше дело.
— Прекрати уже, — шепчет его спутница еле слышно. — Она уже сказала, почему оказалась здесь, не дави!
Слышу тяжелый вздох. Парень сверлит мне взглядом висок, внимательно и недоверчиво. Небезосновательно — лгунья из меня никудышная, особенно сейчас, когда я дрожу всем телом и едва могу справиться с накатывающей истерикой.
— Пойми, я не смогу спокойно спать, зная, что она ночует на улице из-за их дурацких правил. А тебе договориться с администратором — плёвое дело.
Молчание. Я стираю со щек слезы, и не хочу поворачиваться, чтобы они видели моё заплаканное лицо. Эти люди говорят обо мне как о ребенке, хотя я давно уже считаю себя взрослой.
— Ждите меня здесь… — вздыхает парень.
— Ты лучший! — радостно восклицает девушка, когда слышится удаляющаяся поступь мужского каблука.
— Не уходи, — шепчет мне в спину девушка, — Мы сейчас все уладим, и ты сможешь остаться тут хоть на неделю.
Я ничего не отвечаю, хотя нужно было поблагодарить. Непривычно получать помощь от богатых людей, причём не единожды за одну ночь. Я буду вечно благодарить Валерию за то, что она ради меня сделала. А может и не ради меня, а ради своего избалованного сына…
Как девушка и обещала, вскоре меня заселили в небольшую комнатушку на самом первом этаже. Номер кажется мне неоправданно дорогим и скромным — там нет ничего, кроме небольшого столика, тумбочки и кровати. Но для ночлега комната вполне подходит. Я засыпаю практически сразу, как только ложусь в мягкую постель.
Все началось, когда в девятом классе я стала победительницей всероссийской олимпиады по английскому языку. Именно в этот год, мне, как победителю, предложили поступить в элитную гимназию с английским уклоном. Затраты на обучение брало на себя государство. Мой отец светился счастьем, когда объявили приз за первое место — учиться в подобном месте девочке из бедной семьи удавалось крайне редко. Мы жили не богато, но отец всегда старался дать мне все самое лучшее, поддерживал все мои начинания: с шести лет я начала заниматься бальными танцами, а с первого класса индивидуально занималась английским языком с репетитором.
В целом, я считала себя достойным учеником гимназии, и с волнением собирала сумку учебников в своё новое место учебы. Я представляла себе приветливых и веселых одноклассников, возможно среди которых я встречу свою первую любовь. Тогда мне было уже четырнадцать, я окончила восемь классов простой школы с отличием, прекрасно танцевала в различных стилях и знала английский почти как родной.
Но все оказалось далеко не так, как я себе представляла. С первой минуты, что я вошла в новый класс, я почувствовала себя чужой, не принадлежащей их миру девочкой. Они смотрели на меня так, будто я имела другой запах, противный для них. С того первого дня в гимназии начались мои страдания. Весь класс смеялся над моей беднотой, над одеждой купленной на рынке, а не в дорогих бутиках. Часто я не выдерживала издевок одноклассников, прибегала домой, забивалась в угол своей комнаты и горько плакала.