Одаренный 2

Геннадий Аркадиевич Озеров оказался в очень непростом положении, и это его сильно раздражало. Даже, порой, бесило.

Вспышки гнева накатывали волнами, но старый Аквамант подавлял их усилием воли, хотя с каждой новой волной становилось всё сложнее контролировать себя. Хотелось просто разнести в щепки дорогой письменный стол, доставшийся ещё от деда, или разорвать шторы гуньданьского шелка, которые препятствовали проникновению солнечного света в комнату. Окружающая полутьма

помещения всё сильнее нагоняла мрачные мысли.

Не выдержав, Озеров откинул шторы. Стало заметно легче. В голове сразу прояснилось, а мысли выстроились в правильный ряд, позволяя разобраться в ситуации без лишних эмоций.

«Нет, вы только подумайте!» — мысленно возмущался Озеров. — «Мальчишка отказал мне. Мне! Геннадию Озерову — сильнейшему воднику Империи! Небывалое».

— И как теперь быть? — уже вслух продолжил размышлять он. — Я остался должен. Какому-то безродному мальчишке, сиречь холопу.

«Он дал Слово, тем самым ограничив свои доходы. Немалые в будущем доходы. И отверг ответную услугу. Я остался ему должен!»

Озеров нисколько не сомневался, что парнишка выдержит данное ему Слово. Судьба не даёт столько силы человеку, который может легко бросаться обещаниями. Госпожа-Распорядительница-Жизни сама воспитает его, но и незавидно покарает, если он сознательно оступится.

Геннадий Аркадиевич не выдержал и со всей дури грохнул кулаком по столу. Внезапная боль снова привела мысли в порядок.

— Мальчишка, — зашипел Озеров, но на удивление в этом, казалось бы, злобном шипении была толика уважения. — Балбес малолетний. Чем же теперь тебе отплатить?

Дразнить Судьбу Озеров не хотел. На своём веку он много раз видел, что она умеет карать. И чем сильнее одарённый, чем он влиятельнее и богаче, тем быстрее Распорядительница-Жизни подбирается к нему. Она словно ждёт в засаде, пока сильномогучие окажутся в её власти.

Озеров судорожно сглотнул. Услугу надо закрывать, но чем?

— Деньги его не интересуют. Иначе бы он не отказался от них так легко. Да и заработать он сам вполне способен. Скрипт-камни? Векс? — слишком жирно для отрока пятнадцати лет. Да и нет у меня свободных, а то немногое, что есть, ему без надобности. Остаются только знания.

«Да!» — мысленно кивнул он принятому решению. — «Знания — самое ценное, что может получить ученик».

Приняв решение, Геннадий Озеров сразу переменился в настроении. Настолько легко стало на душе, что гранд-мастер сперва удивился, но поняв, в чём дело, сразу заулыбался. Хотелось даже расхохотаться.

Он попал в самую точку. Судьба одобрила его выбор.

Чемодан уже был собран и готов к отбытию в Красноярск. Оглобля, которую я тепло вспомнил, как-то наставляла, что следует приезжать за неделю до начала учёбы. Но, увы, такой возможности я не имел. Дела… заботы.

Но сперва я заглянул в последний раз к Николаю Николаевичу,

скорее чтобы попрощаться. Не забыл поцеловать любимую девушку, позвонить Дяде Славе и, конечно же, заглянуть к Прохору Ивановичу.

— Вот скажите, дед Прохор, когда я дрался с Озеровым, он что-то жевал. Не разглядел, что именно, но в рот что-то положил.

— Так это леденцы, — удивил меня старый алхимик. — Бодрости изрядно добавляют, ясности мысли и регенерацию сил поднимают.

— Сильно?

— Сильно, что? — переспросил дед.

— Сильно регенерацию поднимают?

— Не очень. Но все одарённые их берут, а студенты так регулярно пользуются. Особливо перед экзаменами, тестами всяческими или просто при плохом настроении.

— Дорогие?

— Вестимо нет, ежели студенты берут. Копеешные. Вот прям реально — копейка за леденец.

— Их из эликсирной воды делают?

— Вот ещё что! — натурально возмутился Прохор Иваныч. — Не хватало твою эликсирку на это тратить. Обычная фильтрованная вода для экстракции.

— Вы их производите?

— Конечно. Вещь почти неприбыльная, но для ассортимента держать надо. Тебе с каким вкусом?

— Они ещё и разного вкуса бывают?

— Вестимо. У кого-то может аллергия на малину, а кто-то просто не любит чёрную смородину. Так какие? А, впрочем… сам выбирай.

Прохор Иваныч положил передо мной большую корзину со смешанными в кучу разноцветными леденцами, каждый в индивидуальной прозрачной обёртке без каких-либо надписей.

Я рылся недолго. Взял двенадцать штук — по две каждого вкуса.

— Запишите на мой счёт. И хотелось бы свести дебет-кредит, пока я не уехал.

— Всё верно, отрок. Давно пора. Деньги они счёт любят. — Прохорыч вытащил свой журнал и калькулятор. — Вот мы сейчас их и подсчитаем.

После пятнадцатиминутного щелканья по кнопкам калькулятора мне озвучили очень неожиданную сумму.

— Что? — не сразу поверил я.

— Восемь тысяч семьсот двадцать рублей, тридцать восемь копеек. Но ты не обольщайся. Ежели сумму целиком запросить сейчас хочешь. Нет таких денег в наличии. Всё в деле.

— Вообще не собирался. Просто было интересно.

— Что-то возьмёшь сегодня? Часть суммы? Эликсиры?

— Вот, — показал я ему леденцы, — уже взял.

— Это мелочи. Даже записывать не стану. Ещё что-то?

— Нет, на этом всё. Я же попрощаться пришёл. Через три месяца, Судьба позволит — свидимся.

— Позволит — свидимся, — искренне улыбнулся дед, и невиданное дело — он протянул мне руку для пожатия. — Обязательно свидимся.

Я выбрал самолёт. Вернее, за меня это сделали обстоятельства. Поездом я тупо не успевал к началу занятий. Автомобилем, скорее всего, тоже. Поэтому только воздухом. Три-четыре часа полёта — и ты на месте. Удобнее, чем трястись в душном вагоне, провонявшим нестиранными носками и потными немытыми телами.