Одаренные. Совет

Рина Оникс

Мало кто знал, сколько на самом деле ему лет. Медведь лишь догадывался, но никогда не спрашивал прямо, а мастер Сна не спешил откровенничать. За свою очень долгую жизнь он научился никому не доверять и полагаться во всем только на себя. За очень редким исключением.

Бентли остановился у входа в клуб, где уже стояла Наталья. Стройная фигурка в серо-синем костюме плавно обогнула машину и остановилась у пассажирской двери. Он перегнулся через сидение и дернул ручку замка. Она скользнула в салон, обдав его ароматом тонких цветочных духов,

и сразу же потянулась к ремню, зная его пунктик на безопасности.

– Как твое самочувствие? – мягко спросила она, когда он помог ей с креплением. – Выглядишь усталым.

– Поэтому сегодня еду домой… – ворчливо откликнулся мастер, выворачивая на дорогу. Все же он стареет. Жаль, что даже с его возможностями нельзя растягивать молодость вечно.

Ехали в тишине, Наталья знала его нелюбовь к разговорам на дороге, поэтому молчала и смотрела в окно, а он краем глаза рассматривал ее профиль. Белая кожа, почти нетронутая загаром, темный изгиб брови, контур губ, нетронутых помадой. Она родилась в то время, когда еще не вошло в моду краситься и делать из себя заманчивую картинку. Женщина начала прошлого века, только она и могла понять его.

С родителями Натальи Николай познакомился еще в 1913, когда лечился у ее отца, имевшего обширную практику в Алагорске – тогда небольшом провинциальном городе. Болезнь была пустяковая, но лечение позволило изучить ауру доктора Горчакова и понять, что он является потенциальным одаренным, как и его дочь, юная гимназистка. Он стал другом семьи, часто захаживал к Горчаковым на чай, слушая, как жена доктора учит дочь музыке. Ольга Александровна брала учеников на дом, но самые высокие требования предъявляла именно к дочери. И та отчаянно старалась угодить матери…

Воспоминание вызвало короткую улыбку. Второй частью его способностей являлась возможность усыплять окружающих. Если хорошо сосредоточиться, он мог погрузить любого в состояние, близкое к стазису, и разбудить, когда сочтет нужным. Так он и поступал с Наташей на протяжении всего двадцатого века, то погружая ее в сон, то вновь пробуждая. Последний раз она бодрствовала еще в 90-м году, когда уже начинались первые волнения перед развалом СССР. Не зная, чего ждать от будущего, одаренный усыпил ее и разбудил лишь пару дней назад.

Мастер свернул на подземную парковку. Квартиру в новом элитном доме в самом центре города он купил недавно. Захотелось перемен. Новое жилье, подготовка к Совету, пробуждение Натальи. Он прочно обжился в этом времени, и, пожалуй, ему здесь нравилось. По крайней мере пока мужчина не собирался снова погружаться в стазис.

Он вышел из машины, открыл дверь спутнице, подал ей руку, снова чувствуя себя молодым офицером императорской армии. Она легко выскользнула навстречу и положила ладонь на сгиб его локтя. Естественно и свободно. Будто они собирались на бал… Все же последние десять лет бодрствования и работы на Медведя ему не хватало именно понимания.

Они вошли в просторный холл с несколькими лифтами, за несколько

секунд взлетели на двадцать пятый этаж и подошли к квартире. Николай открыл ряд замков на железной двери. Пунктик на безопасности проявлялся во всем. Этот дом он выбрал еще и потому, что охранную систему здесь устанавливал его знакомый. К сожалению, человек, но отлично знающий свою работу.

В прихожей их встретила домработница – пожилая женщина, которую мастер Сна нашел еще лет семь назад. Она убиралась в его старой квартире и готовила еду, за что получала крайне щедрую плату.

– Здравствуйте, Николай Александрович, Наталья Сергеевна, – она улыбнулась ему и кивнула Наташе.

За столько лет знакомства Алевтина Петровна привыкла к нему и относилась практически с материнской лаской. И теперь, когда, по ее мнению, у него наконец-то наладилась личная жизнь, не скрывала своей радости.

– Добрый вечер, – Николай кивнул в ответ, чувствуя, что постепенно расслабляется и начинает улыбаться.

– Я ужин на плите оставила, он еще теплый. В квартире прибрала, обед и завтрак в холодильнике.

– Благодарю, Алевтина Петровна, вам такси вызвать?

– Да я уже вызвала, – замахала она руками, торопясь покинуть квартиру и оставить их одних, – вы идите-идите, а то остынет все…

Мужчина закрыл за ней дверь и двинулся на кухню. Еду он любил домашнюю, равнодушно относился к любым изыскам, предпочитая им проверенную временем классику. Например, пельмени. Или блины, или пирожки с мясом. Впрочем, с капустой он тоже любил. А именно они лежали аккуратной стопкой на столе под полотенцем.

– Коля! – укоризненный возглас Натальи настиг его на середине третьего пирожка. – Иди мой руки и садись за стол нормально, я пока все сервирую.

За то время, что он придавался чревоугодию, она успела переодеться в домашнее и теперь красовалась в каком-то платье бледно-желтого цвета длиной чуть ниже колена. Половину пирожка мастер запихнул в рот, почти не жуя, и безропотно направился в ванную, на ходу стягивая пиджак…

Про сервировку Наташа говорила серьезно и к моменту его возвращения на столе уже красовались салфетки, столовые приборы, стояли тарелки, наполненные дымящейся картошкой, тушеной с мясом и грибами, а также разного рода нарезки. Сама дочь врача готовить не любила и плохо привыкала к постоянно меняющейся технике, поэтому Николай взял за правило в любом времени находить себе домработницу. Намного проще…

– Как прошел день? – когда первый голод оказался утолен, и он перестал метать все без разбора, пришел интерес к беседе.

– Я много гуляла, – мягко откликнулась женщина, аккуратно и неспешно расправляясь со своей порцией. – Город так изменился. Никак не могу привыкнуть…

– Как ты попала в «Ренессанс»? – все же место для нее было чересчур экзотично, вряд ли Наталья пошла бы в клуб сама.

– Познакомилась с одним одаренным на набережной. Он провел меня. Там довольно интересно, но… Не для меня.