Одарённая
Шрифт:
Катса улыбнулась:
– Можно нам к нему?
– Можно, – разрешил Раффин. – Кстати, у меня хорошие новости – он очнулся.
Замок Ранды изобиловал тайными коридорами, и все они существовали уже множество поколений, с самого его возведения. Их было так много, что даже Ранда не знал их все – да и никто не знал, хотя Раффин с самого детства не забывал отмечать про себя, если вдруг две соседние комнаты соединялись под необычным углом. Катса с Раффином немало из них облазили в детстве, и Катса стояла на часах, так что если кто-то и был опасно близок к раскрытию
Некоторые из этих ходов были секретными, о некоторых знал весь двор. Те, что шли от лаборатории Раффина, были секретными. Один из них брал начало в алькове в дальнем конце кладовой, продолжался лестницей вверх и заканчивался в небольшой комнатке меж двух этажей замка. Комнатка была без окон, темная и затхлая, но это было единственное место в замке, которое точно не обнаружил бы никто чужой и к которому и Раффин, и Банн могли быстро добраться из своих покоев.
Банн, который мальчиком служил в библиотеке, был давним другом Раффина. Однажды Раффин случайно столкнулся с ним, и мальчишки принялись болтать о травах и лекарствах и о том, что случится, если смешать корень такого-то растения с порошком из цветов такого-то. Катса была поражена, что во всех Миддландах нашлось больше одного человека, которому подобные темы казались интересными, но вздохнула с облегчением, видя, что Раффину теперь есть кого утомлять своими рассказами. Вскоре после этого ему понадобилась помощь Банна в каком-то эксперименте, и с тех пор он не отпускал его от себя. Банн стал помощником Раффина во всем.
Раффин с горящим факелом в руке вывел Катсу и По через дверь в задней части кладовой, и они поднялись по ступенькам, ведущим к тайной комнате.
– Он что-нибудь говорил? – спросила Катса.
– Нет, – ответил Раффин, – кроме того, что ему завязали глаза, когда напали. Он еще очень слаб и, кажется, мало что помнит.
– Вы знаете, кто его похитил? – спросил По. – Это дело рук Мергона?
– Мы так не думаем, – отозвалась Катса, – но наверняка известно только то, что в этом не замешан Ранда.
Лестница привела их к двери, и Раффин засуетился в поисках ключа.
– Ранда не знает, что он здесь, – сказал По скорее утвердительно, чем вопросительно.
– Ранда не знает, – подтвердила Катса. – И никогда не узнает.
Когда Раффин открыл дверь, они попали в тесную комнатушку. Подле узкой кровати на стуле сидел Банн, что-то читая при тусклом свете лампы на столе. Принц Тилифф лежал в постели, глаза его были закрыты, руки сложены на груди.
Увидев их, Банн поднялся со стула. Он, казалось, ничуть не удивился, когда По бросился к кровати, – только отошел, предложив тому свой стул. По сел и склонился над дедом, заглянув в его спящее лицо. Какое-то время он просто сидел и смотрел на него, замерев, потом взял руки старика в свои и с тихим вздохом прижался к ним лбом.
Катса почувствовала себя так, словно стала свидетелем чего-то очень личного. Она не решалась поднять глаза, пока По не выпрямился.
– У вас лицо багровеет, принц Первоцвет, –
– По, – отозвался тот. – Зови меня По.
– Хорошо, По. Я достану льда из кладовой. Пойдем, Банн, принесем кое-чего нашим храбрым воинам.
Раффин с Банном скрылись за дверью, а когда Катса и По снова повернулись к Тилиффу, глаза старика были открыты.
– Дедушка! – прошептал По.
– По? – говорил он хрипло и с трудом. – По… – Натужно откашлявшись, он несколько мгновений лежал неподвижно, собираясь с силами. – Великие моря, мальчик мой! Наверное, мне не стоит удивляться, что ты здесь.
– Я искал тебя, дедушка, – проговорил По.
– Придвинь лампу, мальчик мой, – попросил Тилифф. – Что, во имя Лионида, ты сотворил со своим лицом?
– Пустяки, дедушка. Просто подрался.
– Со стаей волков?
– С леди Катсой, – ответил По, кивая в сторону Катсы, которая стояла в изножье кровати. – Не бойся, дедушка. Небольшая дружеская потасовка.
– Дружеская потасовка! – фыркнул Тилифф. – Ты выглядишь хуже, чем она, По.
По расхохотался. Он много смеялся, этот лионидский принц.
– Я наконец-то встретился с равным, дедушка.
– С более чем равным, – отозвался Тилифф, – так мне думается. Подойди, дитя мое, – позвал он Катсу. – Выйди к свету.
Катса подошла с другой стороны кровати и встала перед ним на колени. Тилифф повернулся к ней, и она вдруг вспомнила о своем грязном, окровавленном лице, о спутанных волосах. Как кошмарно она, должно быть, выглядит.
– Дорогая девочка, – мягко сказал он, – ты спасла мне жизнь.
– Мой принц, – отозвалась Катса, – если кто и спас вам жизнь, то это мой кузен Раффин и его чудесные снадобья.
– Да, Раффин хороший мальчик, – согласился он, похлопывая ее по руке. – Но я знаю, что сделала ты – ты и остальные. Вы спасли мне жизнь, хоть я и не могу понять почему. Не думаю, что кто-нибудь из лионидцев когда-то сделал тебе добро.
– Я никогда не встречала лионидцев, – сказала Катса, – до вас, мой принц. Но вы кажетесь очень добрым.
Тилифф закрыл глаза. Казалось, он утопал в подушках. Изо рта вырвался протяжный вздох.
– Он так засыпает, – с порога успокоил их Раффин. – Ему нужен покой, и силы вернутся. – Он сунул По в руки что-то завернутое в ткань. – Это лед. Приложи к глазу. Похоже, она тебе и губу разбила. Где еще болит?
– Везде, – ответил По. – Такое ощущение, будто по мне промчалась упряжка лошадей.
– Скажи честно, Катса, – сказал Раффин, – ты пыталась его убить?
– Если бы я хотела его убить, он был бы мертв, – ответила Катса, и По снова засмеялся. – К тому же он не смеялся бы, – добавила она, – если бы все было так уж плохо.
Все и вправду оказалось не так уж плохо; по крайней мере, Раффин, осмотрев По, не нашел ни одной сломанной кости и ни одного синяка, который не зажил бы вскоре. Потом он повернулся к Катсе, изучил пересекавшую челюсть царапину и отер ее лицо от грязи и крови.
– Царапина не очень глубокая, – сообщил он. – Еще жалобы?
– Никаких, – ответила она. – Я и царапины-то не чувствую.
– Думаю, платье придется отправить в отставку, – сказал он. – Получишь от Хильды страшный нагоняй.