Очищение
Шрифт:
Елисеев мгновенно осознал, что только что совершил совершенно бессмысленный и жалкий поступок. Выйдя и в открытую оскорбив этого безумца с оружием, Паша повиновался лишь какому-то мимолетному инстинкту. Он никогда не отличался особой выдержкой в высказываниях: если что-то вызывало в Паше сильный гнев, он говорил об этом открыто и не думал о последствиях. Так же случилось и сейчас. Зачем он выступил? Сейчас этот псих его точно застрелит…
Но, к удивлению Паши, мужчина с хвостиком не поднял автомат и широко улыбнулся, после чего довольным и надменным тоном произнес:
–
Паша встал в нерешительности. Теперь его точно убьют, к бабке не ходи. Несмотря на внезапный дружелюбный тон маньяка, во взгляде его голубых прищуренных глаз не было ни малейшего признака доброжелательности.
– Ну, смелее, парень! – подбодрил его главарь. – Сказал А, говори и Б.
– Паша, не надо! Вернись!– вдруг крикнула Таня из-за спины.
Но, несмотря на умоляющую просьбу его девушки, Елисеев, после секундных раздумий, медленно и обречен
но пошел к человеку с хвостиком.
«Черт с ним» – подумал Паша. Пристрелит, так пристрелит. Какая разница, сейчас или позже. Всё равно этот отморозок пообещал всех убить.
Когда Паша подошел почти вплотную к голубоглазому, тот, с прежним невозмутимым лицом, передал автомат одному из своих подчиненных. Затем он достал из кармана обычный пистолет Макарова и передернул затвор. Но вместо того, чтобы направить его на Пашу, главарь развернул в ладони пистолет и, держа за дуло протянул его Паше.
– Бери, – холодно сказал террорист. – Я даю тебе реальный шанс убить меня. Посмотрим, кто из нас боится быть безоружным…
Паша никак не ожидал такого поворота событий. Здесь мог быть какой-то подвох. Неужели маньяк просто так отдаст ему оружие? Может оно неисправное?
Голубоглазый, словно прочитав Пашины мысли, сказал:
– Ствол заряжен и готов к бою. Не веришь? Могу из него сейчас еще кого-нибудь пристрелить.
Паша решил не проверять правдивость слов главаря и медленно взял пистолет из его руки. Холодная сталь оружия прошлась по ладони Елисеева, заставив его вспомнить период службы в армии.
– Давай, целься мне в голову и стреляй. Если сейчас убьешь меня, слово даю, мои ребята отпустят тебя и твою подружку, а остальные умрут. Это будет наградой за твою смелость.
Паша снова застыл в нерешительности. Неужели он не врет? Нет, не может быть всё так просто. Этот мужик хоть и псих, но не настолько, что бы так глупо рисковать собственной жизнью.
– Ну, давай, целься! – яростно приказал ему главарь. – Я даю тебе один шанс на миллион!
Опомнившись, Паша прицелил дуло пистолета прямо в лоб негодяя в черном плаще. Голубоглазый нисколько не изменился в лице и всё так же хладнокровно смотрел прямо на Пашу. Казалось, будто перспектива быть убитым от руки какого-то заложника его совершенно не беспокоила.
– Ну что, давай, парень, – уверенно и без малейшего испуга в голосе, произнес голубоглазый. – Докажи, что ты –
Паша держал палец на спусковом крючке и был в полной уверенности, что сейчас он выстрелит в этого ублюдка. Но это чувство уверенности оказалось мимолетным. Паше до этого никогда не приходилось убивать живого человека. В кино все положительные герои с легкостью убивали негодяев. Но в жизни сделать это оказалось намного сложнее. Какой-то рубильник в мозгу Паши блокировал команду просто взять и выстрелить в человека, каким бы злодеем он не был.
Голубоглазый, чья голова находилась под дулом пистолета, сверлил Пашу своим магическим и зловещим взглядом, не давая ему сосредоточиться. Его сообщники тоже недружелюбно пялились на Елисеева. И сам Виталик Сергиенко, иуда паршивый, пристально смотрел на Пашу холодными отреченными глазами.
Руки Елисеева, удерживающие пистолет, начали слегка дрожать от сильнейшего нервного напряжения.
– Стреляй!!! – почти закричал голубоглазый. – Что? Уже не такой смелый, да?!
Паша хотел было выстрелить, но снова сработал долбанный блокирующий рубильник в мозгу. «Почему я не стреляю?» – спросил у себя Паша. Вот же он – шанс! Та самая надежда, о которой говорил этот псих. Вдруг голубоглазый не врет и его люди действительно оставят его и Таню в живых? Но, а как же остальные люди? Их ведь убьют.
Паша сам не понимал, какую ошибку совершает, прокручивая эти мысли в голове. Ему нужно ни о чем не думать, а просто взять и выстрелить, и будь, что будет. Но чем дольше он стоял в нерешительности, тем больше покидала его сила воли и сильнее тряслись руки.
Голубоглазый, почувствовав нерешительность Паши, сначала широко улыбнулся, а потом начал надменно смеяться, не отводя голову от нацеленного в его лоб пистолета. Этим подавляющим смехом злодей еще больше начал выветривать в Паше самообладание и решительность.
«Я не могу это сделать» – окончательно мысленно признал Паша. Дрожащими руками он медленно опустил пистолет и пораженческими глазами посмотрел на смеющегося маньяка.
– Что и требовалось доказать… – с усмешкой на лице произнес голубоглазый.
Взгляд злодея снова стал серьёзным и хладнокровным. Террорист с хвостиком ловко выхватил пистолет из руки Паши, а затем мгновенно направил в его ногу и выстрелил.
Адская боль тут же пронзила колено Паши. Он закричал от боли и упал рядом с голубоглазым.
– Паша! – в ужасе закричала Таня и начала выбегать из толпы.
Но главарь террористов тут же остановил её на полпути, направив пистолет в её сторону, а затем выстрелив.
Пуля попала Тане в плечо и опрокинула её тело на лед. Она тут же сморщилась от боли и схватилась за кровоточащую рану. Кое-кто из заложников предпринял попытку выбежать и помочь раненной девушке, но почти сразу отказался от этой затеи, дабы самому не схлопотать пулю за лишние телодвижения.
Коленная чашечка на ноге Паши была раздроблена, и он жалобно выл от нестерпимой боли, держась за рану. Голубоглазый террорист вновь посмотрел на него сверху вниз и брезгливо произнес: