Очищение

Романов Юрий

– Слушай, а давай я ей сейчас ухо отрежу, а? – жутко улыбнувшись, весело сказал рыжий. – Это не больно совсем! Ван Гог вон, сам себе ухо отрезал, и ничего, жил и творил дальше.

Рыжий истерично засмеялся. То, что он действительно это сделает, майор не сомневался. Этот мужик явно ненормальный.

– Щас… – довольно произнес рыжий и устремил взгляд на свой нож, прижатый к уху Лены.

– Стой! – громко остановил его майор.

Рыжий снова обратил свой безумный взгляд на Васильева.

– Я всё скажу! – добавил майор для убедительности.

Васильеву

нужно было сейчас тянуть время и при этом стараться уберечь Лену от насилия. Нужно указать рыжему место подальше от Москвы. Этот ублюдок наверняка сам не поедет проверять и осматривать указанное место, этим займутся его сообщники. Пока они не убедятся в правоте слов майора – рыжий, скорее всего, ничего им не сделает. А если сказать ему сейчас правду и отправить к отцу Матвею – это значило бы конец всему, уж для майора точно. Да и кто даст гарантию, что когда сатанисты получат печать, этот подонок сдержит своё слово и не причинит вреда Лене? Алексей всё равно уже этого не узнает, так как будет мертв. Нет, говорить правду нельзя ни в коем случае! Это будет означать, что Нимостор добьется своего и совершит завтра ночью главный ритуал, а тогда погибнут еще несколько сотен, а может даже миллионов человек.

В этот момент майор вспомнил о старом загородном доме своего отца в Малино. Папа в это время туда обычно не ездит и сидит в городе. Старую дачу в Малино отец посещает только летом и на новогодние праздники. Сейчас было в самый раз отправить туда сатанистов. Пока они будут преодолевать путь почти в 90 километров от Москвы, Васильев постарается отвлечь этого рыжего психа какой-нибудь спокойной беседой, дождаться удачного момента, а затем вырваться из наручников и прибить его.

– Ну? – в нетерпении произнес рыжий, держа нож наготове. – Я слушаю тебя.

– Поселок Малино, улица Энгельса, дом 36. Печать на чердаке, в черной дорожной сумке.

– Что это за место? – заинтересованно и резко спросил рыжий.

– Это дача моего отца, он туда не ездит в это время года. Я решил спрятать ваш артефакт именно там.

Рыжий медленно убрал нож от уха Лены, привстал и сделал задумчивый вид. Спустя пять секунд он угрожающе произнес, смотря в глаза Васильеву:

– Ну, смотри, мент! Если ты сейчас повесил мне лапшу, я не ограничусь одним ухом твоей жены, я ей еще и пальцы на руке отрежу. Буду их отсекать по одному, пока не скажешь правду.

Рыжий достал одной рукой старенький дешевый телефон. Набрал чей-то номер и приложил трубку к своему уху. Спустя несколько секунд он монотонно продиктовал в телефон:

– Малино, улица Энгельса, 36. На чердаке дома в дорожной сумке. Надо проверить.

Рыжему что-то ответили в трубку, после чего он так же монотонно сказал:

– Хорошо. Жду ответа.

Сектант сбросил звонок и убрал телефон. Затем он повернулся к Васильеву, вновь улыбнулся своей некрасивой широкой улыбкой и сказал:

– Ну что, легавый, сейчас наши ребята съездят проверить твою дачу. Надеюсь, у тебя только что хватило ума сказать мне правду.

После этих слов

рыжий вновь склонился над Леной и начал внимательно вплотную рассматривать её лицо и тело. Лена с чувством глубокого отвращения попыталась отпрянуть от подонка, дышащего прямо на неё.

– Потому что если ты сказал неправду – я буду только рад этому, – продолжил рыжий, похабно осматривая Лену.

Вдруг он резко убрал голову от лица Лены, прошелся вокруг стула и встал ровно напротив неё, оказавшись спиной к майору.

Алексей, пока рыжий стоял к нему спиной, аккуратно подергал наручники и мысленно примерил, с какой силой ему надо будет сделать резкий рывок, чтобы одно кольцо наручников отсоединилось и освободило руку Васильева. Конечно, могла произойти и внезапная осечка, при которой фиксатор кольца мог остаться на месте при ударе, но майор категорически отказывался думать о такой фатальной неприятности. Сама судьба дает Алексею шанс воспользоваться неисправностью своих наручников.

Рыжий начал медленно водить лезвием ножа сначала по рукам, а затем в области открытого предплечья Лены. Она в испуге закрыла глаза, но не произнесла ни звука. Маньяк при этом страстно приговаривал своим мерзким и картавым голосом:

– Какая у твоей жены прекрасная и нежная кожа. Она практически идеальна! Я уже представляю, как буду её медленно надрезать в разных местах, а затем в один прекрасный момент сниму её целиком. Ей будет очень больно и страшно, но ведь своей красотой надо делиться с другими.

Васильев смотрел, как рыжий подонок измывается над его беззащитной женой. «Это я виноват» – со скорбью подумал Васильев. Это произошло только из-за него! Алексей слишком переоценил себя и подверг смертельной опасности любимого человека. Нужно было раньше думать об этом и заранее сказать всю правду Лене! Она бы обязательно выслушала и поверила в любой бред из уст мужа. А он, идиот, молчал и думал только о деле.

Васильев не знал, за сколько сообщники рыжего доберутся до отцовской дачи в Малино, но за это время нужно успеть максимально ослабить бдительность маньяка, дождаться нужного момента и напасть на него. Если замысел Васильева провалится – случится непоправимая беда и майор, если останется жив, уже никогда не сможет простить себе этой роковой оплошности. Пора действовать!

– Скажи, почему ты это делаешь? – спокойно, без злобы и обиды, спросил майор, рассчитывая отвлечь его внимание от беспомощно сидящей и трясущейся Лены.

Рыжий прервал свою мечтательную и жуткую речь, но продолжил медленно водить ножом по телу Лены. Не поворачиваясь лицом к Васильеву, он без интереса спросил:

– Ты о чем, мент?

– Ты ведь Цербер, верно? – спросил Алексей.

Рыжий, услышав этот вопрос, замер. Он убрал нож от Лены, а затем медленно повернулся к майору. Выражение его лица было слегка удивленным, но при этом оттенок безумия в его глазах сохранился.

– Просто объясни мне, зачем ты причиняешь людям боль и мучение? Что тобой движет? – задал еще пару вопросов Васильев.