Очищение. Том.2. Душа

Шевцов (Андреев, Саныч, Скоморох) Александр Александрович

Можно посчитать мои слова придирками и натяжкой, но ведь так и используем! А наши деды так не использовали. Как же случилось это превращение?

Что особенно важно в этом определении — это его основность. Словарь Петровского и Ярошевского вышел в 1985 году и подвел итоги развития всей советской науки о душе, если понимать ее узко как Психологию. И сразу же стал основой для последующих словарей. Новые русские словари психологии, выходящие на историческом переломе третьего тысячелетия, иного не ищут и начинают именно с этой площадки.

В 2001 году Словарь Головина:

«Душа —

понятие, отражающее исторически изменявшиеся воззрения на психику человека и животных; в религии, идеалистической философии и психологии душа — нематериальное, независимое от тела животворящее и познающее начало».

Нет никакого желания читать дальше. Душа, оказывается — это не душа, а понятие. Да к тому же и не о душе, а о психике! Ну, слов нет, а остальное делайте сами.

2003 год, Словарь Копорулиной, Смирновой, Гордеевой, Балабановой:

«Душа — понятие, отражающее исторически изменяющиеся воззрения на психику человека и животных; в религии, идеалистической философии и психологии Д. — нематериальное, независимое от тела начало».

2003 год, Словарь Немова:

«Душа — старое научное понятие, обозначающее совокупность психических (душевных) явлений, лежащих в основе всякого рода движений и изменений, наблюдаемых в мире. <…>

В XVIIIвеке на смену понятию Д. пришел термин «психика», и древняя наука о Д. получила название "психология"».

Душа, оказывается, не душа, а старое научное понятие! Ну, Наука хамит! Хорошо еще с мозгами у подобных беззаветных воинов Прогресса не все ладно — уж что-нибудь одно, либо воевать, либо думать. В итоге они допускают огрехи, которые выдают умысел, а значит, позволяют и не попасться на расставленные крючки. Еще мгновение, и я бы поверил, что никакой другой души, кроме научного понятия «душа», нет, да тут звучит: на смену понятию души пришел термин «психика».

Как может термин прийти на смену понятию? Представьте себе, что у вас есть понятие: как читать русские книги. И я даю этому понятию довольно произвольное имя, например, лингвистика. Лингвистика в данном случае — это термин, которым я буду обозначать ваше понятие о том, как читать. Ну, и как мне проделать такое чудо, чтобы мой термин заменил ваше понятие? Как вообще имя вещи может заменить саму вещь или способность? Да никак!

Термин мог прийти на смену только термину. И значит, не было у Науки понятия души, а был термин «душа», которым она изначально обозначала то, что и вошло в искусственное понятие «психика» в XVIII веке. А возможно это только в том случае, если замена была всего лишь заменой одного имени на другое, которому к тому же присвоено обозначение «термин». Иными словами, одновременно с подобными заменами старых понятий, менялись и способы их описывать, чтобы привести все к единой терминологии или запутать возможность вычленить исходные понятия. Не выглядит ли то, что я говорю, накручиванием усложнений?

А ведь я их не накручиваю, я просто все углубляюсь в описание явления, которое можно считать творением научного языка. Но именно то, что было связано с задачей запутывания и приведения в единство, и стало расползаться как простонаучный язык. Именно он и внушает

ощущение силы, потому что за ним видно, как повивалось сообщество и плелись договоры о том, как мы видим и описываем мир.

А вот собственно научный язык остается невидимой тенью, потому что он очень точно предназначен для целей научного исследования и, значит, совершенно не пригоден для тех, кто такими исследованиями не занят. Настоящего научного языка нам еще поискать! Если он для исследования души вообще существует.

Глава 2. Общедоступная философия

Я как-то не могу вспомнить ни одного современного учебника философии, в котором встречал главы о душе. Но вот в словарях современные философы о душе пишут. И пишут, надо отдать им должное, гораздо лучше и живее психологов.

Я долго не мог понять, почему же так отличаются эти две науки. Ведь философия в советское время была важнейшим фронтом идеологической войны, а психология — бедным родственником физиологии нервной деятельности, которую, к тому же, едва не прикрыли в начале пятидесятых. Почему психология, в которую партия и усилий-то почти не вкладывала, вся правоверная и выверенная по образцам языкознания? А вот философы какие-то своенравные, и каждый пишет что-то свое.

Потом я поглядел знаменитый сталинский «Краткий философский словарь» и нашел удовлетворяющий меня ответ. Каким-то образом теоретики марксизма-ленинизма упустили душу из рассмотрения и не создали общеобязательного образца для растущей интеллигенции. В этом словаре, ни в одном из четырех изданий аж до 1954 года, так и не появилась статья «душа». Как это могло случиться, я не понимаю, но допускаю, что какой-то чиновник от идеологии причислил в тот миг душу к другому ведомству. И вот философы советской поры не выработали зависимости от предписаний. О душе им говорить, конечно, запрещали, но зато не заставляли врать.

Попытка создать догматическое и общеобязательное для всех философов определение души, конечно, была сделана. Упустить это поле битвы коммунистическая идеология не могла. Произошло это в 1962 году в пятитомной «Философской энциклопедии», которая долгие годы определяла всю жизнь философского сообщества России. Однако, определение это оказалось слабым по своему воздействию на умы русских философов. Думаю, этому было две причины.

Во-первых, оно создавалось во времена «Хрущевской оттепели», когда народная душа жила надеждой на духовную свободу. Во-вторых, создавалось оно А. Петровским и М. Туровским. Марк, или Маркус, Туровский философом был незначительным и, похоже, так и остался до конца жизни кандидатом философских наук. Ко времени создания этой статьи он только что перешел с должности корректора в Первой Образцовой типографии Москвы на должность научного редактора философской редакции «Большой советской энциклопедии». Короче, фигура не авторитетная.

Петровский же вообще был психологом. Примерно в это время он делает подозрительно быструю карьеру и впоследствии даже станет академиком. Но опять же от психологии. В общем, от обоих исходит ощущение неслучайности на идеологических должностях, видимо, они на свои должности попали не за научные заслуги. Но именно это во время «оттепели» и не могло добавить авторитета их определению души. Оно имело весьма незначительное воздействие на умы советских философов. Поэтому я приведу его лишь частично, чтобы наше представление о бытовании понятия «душа» в то время было полным.