Очищение огнем
Шрифт:
— Уже так поздно, — произнесла она, и эти три слова превратились в едва заметную зыбь в застывшем воздухе.
В тот вечер, укладывая в чемодан пижаму и туалетные принадлежности, я сказал Марку:
— Помоги мне, придумай что-нибудь.
— Не беспокойся, Серджио. Можешь на меня положиться.
Марк также был удовлетворен проведенным днем. Он подружился с Бонафу, который почему-то хотел сфотографироваться во всех мыслимых ракурсах.
— Он такой же комедиант, как и все остальные, —
Он вытянул свою левую руку.
— Она у меня никогда полностью не распрямлялась что-то там в суставе, какое-то затвердение связок. Он сразу заметил и предложил вправить. Взял мою руку, тряхнул ее несколько раз и поставил какую-то припарку на локоть. Потом положил обе руки мне на крестец… Крестец и локоть — вроде никакой связи, но я сразу почувствовал во всем теле чудесное тепло. Как будто кровь закипает. Очень приятно.
Марк упаковал свой небольшой чемоданчик и легко поднял его левой рукой.
— Видишь, раньше я так не мог. — Потом он осторожно уложил в черную сумку свои фотопринадлежности. — Переезжаешь к ней?
— Да.
— Надолго собираешься остаться?
— На несколько дней. До конца недели.
— Но теоретически ты еще в отеле? Я имею в виду, если они захотят тебе позвонить.
«Они». Мне понравилось множественное число. «Ими» могли быть только Берни или Ким.
— Скажи «им», что они могут позвонить мне во время ленча. Я здесь буду питаться. По крайней мере днем.
— Почему бы тебе не позвонить самому? Это гораздо проще.
— Не хватает смелости, Марк.
— И ты действительно считаешь, что таким образом получишь суперисторию?
— Это весьма обширная тема, — уклончиво ответил я. Ощущение радостной легкости и свободы от какой-то ответственности не покидало меня с тех пор, как я решил остаться (с тех пор, как она решила за меня).
— Но завтра — последний срок, Серджио. У меня как раз осталось время проявить пленку.
— У них есть моя первая статья. Другая пойдет в следующий номер.
— Значит, это история в несколько серий?
— Кто знает. Мы заключили кровавый договор.
— Что?
— Мы смешали нашу кровь. Это значит, что теперь ничто не сможет нас разлучить.
— Ты не шутишь?
— Нет. Посмотри.
Я показал ему след от укола, который был виден на кончике моего мизинца, и рассказал, как Тереза взяла булавку, проколола сначала мой, а потом свой палец, затем, бормоча какое-то заклинание, приложила их друг к другу и немного повращала, чтобы кровь смешалась. Похоже, Марку не очень понравилась эта затея, но он постарался не подать вида.
— Попрощайся за меня. Мне уже некогда ее навестить. Он закинул
— Чао, Серджио. Ты все-таки остерегайся.
— Остерегаться чего?
Он не ответил и стал спускаться по лестнице. Мы оплатили счет в холле. Я сообщил Ларагэ, что мой друг уезжает, а я нашел комнату в городе. Если на мое имя придут какие-то письма, пусть оставит их для меня, если же кто-нибудь позвонит, пусть скажет, чтобы перезвонили в любой день во время ленча. Это было в пятницу.
— Я буду в Париже в понедельник рано утром, — сказал я Марку, когда, выйдя из гостиницы, мы пожали друг другу руку.
— Надеюсь, картинки получатся.
— Я тоже надеюсь.
Глава 6
— Какого черта ты там торчишь? Это было в среду, в половине второго. Берни рычал в телефонную трубку.
— Ты мне нужен. Слыхал новости? Закрыли «Ля Каж».
— Что такое «Ля Каж»?
— Клуб в Сен-Жермен-де-Прэ. Полиция закрыла его, и знаешь почему? Тайная проституция. Ты был прав. Ты часто бываешь прав — это мне всегда нравилось в тебе.
Я еще не знал как себя вести.
— Что с тобой? Ты как будто не совсем проснулся. Мне нужна та история про девок, и быстро. Мы должны опубликовать статью, прежде чем они закроют еще какой-нибудь клуб. Сейчас самое время. Вержю (другой фотограф) не знает, что делать. Он ждет тебя. Возьми машину напрокат, приезжай любым способом, только скорее.
Он собирался повесить трубку, но я поймал его как раз вовремя.
— Как вышли картинки у Марка?
— Какие картинки?
— Нашей истории.
— Получилось не так интересно. Да и девушка не такая уж хорошенькая. Кстати, я сократил твою статью. На первом месте теперь убийца детей. Но я дам тебе первую страницу для девочек. Обещаю. И вообще, какого черта ты делаешь в этой Богом забытой дыре? Может, тебя околдовали? Или..? В общем, передаю трубку Ким, она стоит рядом со мной.
— Здравствуй, дорогой! У тебя все в порядке? В гостинице не было настоящей телефонной будки. Я стоял в углу у двери, и то и дело кто-нибудь проходил мимо меня в уборную и обратно.
— Все хорошо, дорогая. Берни совсем спятил. Он хочет пятьдесят страниц, и, когда я обливаюсь потом, чтобы сделать их, он еще недоволен.
— Почему ты не позвонишь мне?
— Дорогая, здесь один телефон на все это захолустье, и размен…
— Я знаю. Ты скоро вернешься?
— Сегодня вечером. Завтра утром, в крайнем случае.
— Я очень скучаю без тебя.
— Я тоже очень скучаю, — произнося эти слова, я украдкой огляделся по сторонам. Казалось, вся мебель в холле готова обрушиться и придавить меня.