Очертя голову
Шрифт:
Школьный автобус на льду.
Крики, запах жвачки, Энди Берк на полу.
Все сначала. Испытание началось заново!
Миссис Грир причитает: «Боже, боже, боже!»
Нет! Только не это! Снова я этого не выдержу! Сколько еще раз? Сколько?
— Держись, Блейк!
Я снова в проходе. Пахнет резиной и грязью.
Мы проломили заграждение и качаемся на краю обрыва. Я тяну за ручку упрямой двери, а Кассандра смотрит на меня с торжествующей улыбкой:
— Это твое личное испытание, и тебе ни за что не изменить прошлого, как бы ты ни пытался.
Я колочу в дверь, пока не обдираю все костяшки.
— Открой ее, Блейк! — кричит миссис Грир.
— Не могу, не могу, не могу!
Мы летим в овраг, и за секунду до взрыва я чувствую дыхание Кассандры над ухом и слышу ее шепот: «Добро пожаловать в вечность».
Ослепительная вспышка, и я…
…куда-то качусь.
Школьный автобус.
Упавший Энди.
«Боже, боже, боже!»
Испытание не прекращалось. С тех пор, как Кассандра подрезала автобус своей ярко-оранжевой машиной и он закрутился, началась моя гонка. Она правила моей жизнью, моими снами, мечтами и каждой мыслью. Кассандра все же поймала меня — в каком-то смысле я так и не выбрался из автобуса. Я катался с семи лет.
Мы проламываем барьер. Я карабкаюсь наверх.
Каждое испытание имеет выход, значит, это тоже. Должно. Что я упускаю из виду?
Нужно вспомнить, как все было тогда.
Я снова у выхода, а автобус накреняется. Мысли несутся слишком быстро, чтобы до чего-нибудь додуматься. Только бы понять, что я упускаю. Я же выжил. Как? Нужно зажмуриться и глубоко вздохнуть.
— Открой ее, Блейк!
Нет, миссис Грир. Мне ее не открыть. Нужно остановиться и подумать. Заставить себя вспомнить. Дать себе вспомнить.
И вдруг ржавый засов в моей голове поддается. Я распахиваю глаза:
— Все было не так!
— А как еще? — кричит Кассандра. — Никак иначе!
Я оборачиваюсь к ней, впервые кое-что осознав:
— Ты не осталась посмотреть, да? Ты подрезала автобус и исчезла, прежде чем мы разбились. Ты не видела, как все было!
— Это
— Значит, я запомнил неправильно!
Мы соскальзываем в обрыв. И я…
…куда-то качусь.
Энди падает.
«Боже, боже, боже!»
Раньше все казалось настоящим, а теперь все совсем по-настоящему, потому что это все воспоминание полностью.
Я, испугавшись, падаю с сиденья, ударившись лицом об пол.
— Держись, Блейк!
В проходе не только я. Все вопят.
Мы проламываем заграждение.
Вот и дверь запасного выхода. Я ползу к ней, перелезая через друзей, наступая на их спины, чтобы спастись. Мне нужно выбраться. Нужно. Другие пытаются перелезть через меня, все напуганы, но я быстрее всех. Я вырываюсь вперед и хватаюсь за ручку двери, как раз когда автобус накреняется.
— Открой ее, Блейк!
Я тяну и тяну:
— Не могу, не могу, не…
Ручка поддается. Дверь широко распахивается. Я открыл дверь! Вот что я отказывался вспоминать все эти годы. Я открыл ту дверь!
Я стою в задней части автобуса. Кажется, мир остановился, как автобус, замерший на краю обрыва. Я уравновесил его.
Вдруг оказалось, что я наблюдаю за происходящим снаружи. Я стоял на скользкой дороге и смотрел на семилетку, застывшего у открытой двери заднего выхода, пока автобус качался туда-сюда, застыв на краю.
Задние колеса поднялись так высоко от земли, что я видел вращающийся кардан и шестеренки трансмиссии. Механизм.
— Прыгай, Блейк! — раздался из автобуса вопль миссис Грир. Маленький мальчик, которым когда-то был я, замер. Прыгать было так высоко.
Я смотрел на него, а вокруг змеей вилась Кассандра, которой не терпелось узнать, как я спасся:
— Ага, ты прыгнул! Вот в чем дело! — Ее саван цвета грязи колыхался при каждом движении. — Ты спрыгнул, и этого хватило, чтобы столкнуть автобус с обрыва!
Я, не отвечая, смотрел, как мальчик закрыл глаза и подался вперед, а автобус соскользнул еще на фут. Напуганный мальчик как-то нашел в себе силы спрыгнуть с обреченного автобуса. Хотя никто не спрыгнул вслед за ним. Хотя он знал, что больше никто не выберется. Даже зная, что груз вины навсегда останется с ним, он — я — все равно предпочел выжить. Он спрыгнул, а я раскинул руки и поймал его. Он почти ничего не весил, и я едва слышал его всхлипы, когда автобус окончательно соскользнул с обрыва.