ОЧЕНЬ ЖАРКИЙ ДЕНЬ

Руденко Елена Алексеевна

— Да, — говорю я. — Вы представить себе не можете, как этот псих издевался над бедной девушкой?

Колло пожимает плечами. Мой рассказ вызывает только злые усмешки.

— Что-то Тальен перестарался, — хихикает Фуше.

— Грубовато, — кивает Колло. — А что вы от нас хотите?

— Я требую отпустить Светлану! — говорю я твердо.

— Она может стать опасной, — возражает Фуше. — К тому же не обязательно её казнить. Хотя.

— Все зависит от обстоятельств, — добавляет д'Эрбуа. — И я вас не понимаю. Одной девицей

больше, одной мень­ше.

Я кидаю на них злой взгляд.

— Вы думаете, она вас полюбит? — спрашивает Фуше с иронией.

— Она всегда будет любить сахарного Сен-Жюста, — до­бавляет Колло. — А вас возненавидит как убийцу!

Неужели они приписывают мне такую злобу. Пусть Свет­лана любит кого душе угодно, но будет жива.

— А Робеспьер умен, — переводит Фуше разговор на иную тему. — Мы думали, он сразу же попытается напасть на нас. Нет, он понял, что в этом случае его действия будут приравне­ны к мятежу. Робеспьер ждёт, чтобы мы напали первыми!

— Наш план всё исправит, — говорит Колло. — Может, гражданку Лемус использовать как заложницу? Пусть Робес­пьер сдастся.

— Чушь! — возражаю я. — Наш план — объявить шайку Ро­беспьера вне закона — сделает своё дело и без Лемус! Робес­пьер уже в наших руках. Я отпускаю Светлану!

Моя решительность побеждает. Они согласны. Но при ус­ловии слежки за ней.

Я возвращаюсь к девушке. Она подобно статуэтке сидит на стуле. Взгляд устремлен в одну точку.

— Вы свободны, — говорю я.

— Я могу идти? — робко спрашивает она.

Светлана вопросительно смотрит на меня. Я киваю.

— Я ничего не требую взамен, — продолжаю я. — Прости­те меня, если сможете. А если не простите, я вас винить не буду.

Так мы расстаемся. Храни тебя Бог, Светлана Лемус.

ЛОВУШКА ДЛЯ РОБЕСПЬЕРА

Меня зовут Оливье Молюссон. Мне 18 лет. Я ведущий раз­влекательной передачи. Что можно сказать обо мне? Мой ме­ланхоличный образ хорош на экране, он нравится девушкам. А в жизни мой характер приносит мне одни огорчения. К тому же я какой-то неуклюжий и невезучий. Всё, за что я бе­русь, заканчивается крахом. Бойким меня назвать тоже нельзя. Робость — ещё один мой недостаток.

Но я научился мириться со своими недостатками. К тому же работа на телевидении приносит солидный доход. У меня есть невеста, очень милая девушка.

Мое хобби рисование. Я даже беру уроки у знаменитого художника Давида. Обидно, мои картины пока не получили признания. Они вызывают только две реакции населения: или смех, или ужас.

А ещё я влюблен в хозяйку телевидения Мадлен Ренар. Она, увы, меня не замечает. Но это только сейчас! Уверен, она полюбит меня! Мы проведем с ней несколько волшеб­ных дней и ночей! Но потом мы будем вынуждены расстать­ся. Ведь я хочу жениться на моей милой невесте.

К сожалению, Мадлен влюблена в этого

отвратительного Робеспьера! Как я его ненавижу!

Раньше, я считал его героем. Даже готов был смириться с тем, что он отнял у меня Мадлен. А теперь? Он оказался тира­ном! Я сделаю все возможное, чтобы уничтожить Робеспьера!

Мне дали указания. Я их выполню ради себя, Мадлен и Франции!

Я, Макс Робеспьер, и мои друзья находимся в здании Ра­туши. Уже далеко за полночь. Я сижу за одним из мониторов. Проверяю готовность здания к обороне. Надолго ли хватит защиты, заряда, оружия?

Филипп Леба послал сообщение армии. Надеюсь, они придут к нам на помощь. Хотя уверенности сейчас нет ни в чём.

Что бы ни случилось, мы должны бороться. Каждый шаг надо продумать. Одно неверное движение, и мы мертвы. Хотя. наши шансы спастись почти на нуле. Неужели, чтобы остановить террор, мне нужно погибнуть. Если так, я готов!

— Народ любит нас! — прерывает мои мысли Антуан. — Нас даже тюрьмы отказались принять. А тут в Ратуше, нас на­дежно охраняют!

Как ребенок! Поразительная наивность!

— Нас не приняли в тюрьмы, чтобы толкнуть на необду­манный шаг, — поясняю я. — Они хотят выставить нас мя­тежниками, которым нельзя оправдаться законным путем. Они хотят лишить нас права защиты в суде!

Анутан замирает.

— Макс, о каком необдуманном шаге ты говоришь? — спрашивает меня мой младший брат Огюстен.

— Напасть первыми, — поясняю я. — Мы не должны на­падать первыми. Именно этого от нас и ждут.

— Но народ нас поддержит! — возражает Антуан.

— Народ легко запугать, простите за пессимизм, — гово­рю я. — Будет лучше, если мы не будем отвлекаться на разго­воры. Все системы в норме? Защита работает?

— Да, — отвечает Кутон. — Мы можем установить защиту пять.

— Самый высокий уровень! — восклицает Огюстен. — И всё же я никак не могу поверить, что наши друзья решились на такую подлость!

— Всё на вид милейшие граждане, — вздыхает Антуан. — А на самом деле столько людей уничтожили, а на нас всю вину свалили.

— Да, а дело провернули так, что мы не смогли остано­вить их зло, — добавляет Филипп Леба.

— Если все пройдет гладко, как их можно будет атако­вать? — спрашивает меня Кутон.

— Здание Ратуши снабжено лучевой системой «радуга», — говорю я. — Наши враги расположились в здании Конвента. Сразу же при их атаке надо пустить «радугу» и уничтожить здание Конвента.

— Я это беру на себя, — говорит Анутан. — Когда навести цель?

— Прямо сейчас, — отвечаю я. — Но пуск только по мое­му приказу.

Нас прерывает звонок видеотелефона. На экране появля­ется Фуше.

— Дорогие друзья, — улыбаясь, говорит он. — Хочу сооб­щить вам приятную новость. Мы только что издали акт, со­гласно которому вы и все, кто будет вам помогать, объявляе­тесь вне закона. Выводы делайте сами. Приятного дня!