ОЧЕНЬ ЖАРКИЙ ДЕНЬ

Руденко Елена Алексеевна

Макс сворачивает на какую-то улочку. Мы петляем, пыта­емся оторваться от них.

В нас стреляют. Лазерные лучи скользят по капоту. Слава Богу, что нашему автомобильчику это нипочём!

Кажется, мы уже на окраине города. Еще немного и мы будем за пределами Парижа.

Что случилось? Мы вдруг резко останавливаемся. Авто­мобиль точно увяз в какой-то гадости.

Нас быстро окружают гвардейцы. Их лазеры направлены на двери машины.

— Выходите медленно, с поднятыми руками! —

раздается противный голос.

Остается только повиноваться.

— Мы тоже в новинках разбираемся, — смеются гвардей­цы. — Новая дорожная жидкость. Колёсы машины прилипа­ют к дороге моментально!

Я смотрю на Макса. Он невозмутим.

Под мерцание мигалок, вой сирен и злые шутки мы са­димся в гвардейскую машину.

Я, Светлана Лемус, согласилась принять помощь врага. Нет, я не струсила. Просто я знаю, что на свободе я нужнее.

Я попыталась выйти на связь с Антуаном. Хотя бы узнать, как у него дела. Ужасно! Оказалось, Макс тоже схвачен! Ну почему всё так складывается!

Сейчас я лечу к моему другу Полю. Он мне поможет. Я верю в это! Поль моя единственная надежда.

Этот долгий полет — пытка! Лазар нарочно поставил на самый медленный режим!

Самолет идет на посадку. М-да, чувствую, будет сюрприз для Поля!

Вот я и прилетела! Автоматическая дверца открывается. Меня обдает прохладой. Я выхожу на полосу аэродрома. Кругом чувствуется приятный еловый запах. Тут уже день. Разница во времени, часовые пояса.

На маленьком открытом автомобиле ко мне подъезжает человек.

— Сударыня, с приездом вас, — говорит он.

— Спасибо, я хочу видеть Павла Строганова! — тараторю я, забираясь в машину.

Мы моментально оказываемся у особняка. Я перехожу в распоряжение дворецкого.

— Меня зовут Светлана Лемус, я друг Павла Строгано­ва! — тараторю я.

— Сударыня, — с поклоном произносит дворецкий. — Ба­рин частенько изволит вспоминать вас. Прошу вас, проходите.

Слово «барин» никак не вяжется с моим другом-ровесни­ком.

Меня ведут в гостиную.

— Смею вас огорчить, сударыня, — разводит руками дво­рецкий, — но Его светлости нет дома. Они изволят испыты­вать новый самолет.

— Как?! — испуганно восклицаю я.

— Прошу вас не беспокоиться, — заверяет меня дворец­кий, — барин изволит быть через час.

Господи! Через час! Это же целая вечность.

— Его светлости уже сообщили о вашем приезде, — про­должает дворецкий, — осмелюсь предположить, время ваше­го ожидания будет гораздо меньше.

Я сажусь на диван. Мои глаза прикованы к стрелке часов.

Наконец в комнату вбегает Поль. Судя по его спецкостю­му, он прямо с испытаний самолета. В этот момент определе­ние «Его светлость» особенно не вяжется

к Полю.

— Светик! Как я счастлив! — восклицает он.

Мы обмениваемся приветствиями, слишком уж теплыми для графа и утонченной девушки.

— Поль! Мне нужна твоя помощь! — восклицаю я.

— Всегда с радостью! — заверяет он меня.

Я пересказываю ему о своих злоключениях.

Поль погружается в размышления.

— Пойдём, — наконец, говорит он. — У меня есть план.

Я послушно следую за другом. Мы опять садимся в маши­ну и едем в сторону аэродрома. Мы останавливаемся у како­го-то строения, похоже на ангар для самолетов. Включается свет. Я вижу черный самолет. Даже не разбираясь в этих шту­ковинах, можно понять, что перед вами супер-аппарат!

Мы садимся в самолет.

— Это «Ворон», — говорит Поль. — Отцовская вещица. У меня такой план. Мы атакуем, когда твоих друзей будут везти на казнь. Лучевая система «сон» усыпит гвардейцев, окру­живших эшафот. Толпа, уверен, удерет от страха. А потом при помощи системы притяжения мы поднимем друзей на борт самолета.

Я киваю. Я видела самолет с системой притяжения лишь один раз. Тогда мы с Антуаном осматривали новые авиараз­работки. Фантастическое зрелище. Человек отрывается от земли и медленно поднимается вверх. Внизу самолета откры­вается люк, и пассажир на борту.

— Спасибо, друг! — восклицаю я. — Ты так рискуешь.

— Светик, никакого риска, — скромно возражает Поль. — Как только друзья будут на борту, мы исчезнем. Система «не­видимка» действует восемнадцать минут, но этого вполне до­статочно, чтобы удрать.

Я не слушаю Поля. Продолжаю благодарить.

— Я приложу все усилия, чтобы спасти друзей! — говорит Поль. — А что касается меня. Самое страшное, что может случиться — гнев отца, если к десяти вечера (к его возвраще­нию) самолет не будет на месте. Я клялся и божился папень­ке, что не трону его самолет.

— Ты нарушаешь клятву! — восклицаю я.

— Нет, что ты! — мотает головой Поль. — Я тогда добавил «без крайней необходимости»! Спасти друзей — это и есть та крайняя необходимость.

Пока мы болтали, самолет поднялся в небо. «Ворон» взял курс на Париж.

Я, Мадлен Ренар, понимаю. Для Макса я была бы обузой в этом предприятии! Но я не смогла усидеть на месте. На ав­томобиле, взятом напрокат, я вернулась в Париж.

Какое-то внутреннее беспокойство не покидает меня. Я подъезжаю к центру города. Толпа точно гигантская река преграждает мне путь.

Я выхожу из машины.

— Что случилось? — спрашиваю я какую-то женщину.

— Поторопись, — говорит она мне. — Если хочешь уви­деть, как у Неподкупного отлетит голова!