Очень странные Щеппы
Шрифт:
Поппи никогда не занимала ничью сторону, потому что, как бы это ни ужасно, они оба были правы. Папа отдалился от дочери после смерти мамы, а та почти никогда не навещала бабушку. Мама не любила Пену.
Зазвонил телефон.
– Бабушка?
– Поппи?
– Телефон звонит.
– Да, я знаю.
– Мне ответить?
– Только если тебе не трудно. Не перетруждайся.
Поппи вытерла руки об одно из сувенирных кухонных полотенец бабушки и взяла трубку стоящего в коридоре телефона.
– Поппи слушает.
– Звонит Эразмус Толл. Это та самая Поппи, у которой белое пятно в волосах и уродский
– Откуда, скажи на милость, у тебя этот номер? Его даже нет в справочнике. И почему ты ничего не сказал о пятне, когда его увидел? Мне ещё слишком рано седеть!
– Во-первых, у меня самого белые волосы, а номер был написан…
– На врачебном бланке, конечно же, – перебила его Поппи, улыбнувшись. – Какая я глупая. Ты узнал что-то насчёт Щеппов или про стихотворение?
– Я достал вырезку из библиотечного архива. Думаю, тебе стоит её прочесть.
– О чём она?
– О пианисте.
– О пианисте?
– Я именно так и сказал. Зачем повторять?
– Может, просто прочтёшь её мне или – даже лучше – перескажешь?
– Тут ещё есть фотография.
– Тогда пришли её мне на мыло.
– Мне нельзя пользоваться интернетом. Мама говорит, что он делает меня агрессивным.
Поппи невольно сделала шаг назад.
– Почему он делает тебя агрессивным? Мне что, следует выключать телефон при каждой нашей встрече?
– Потому что с помощью интернета можно делать столько важных вещей, но люди почему-то используют его, только чтобы смотреть на фотографии кошек в чепчиках или поливать других грязью. И, уверен, ты согласишься, ничто на свете не выводит из себя сильнее, чем чужое мнение о тебе.
– А что твой папа насчёт этого думает?
– Ничего. Он мёртв.
– О, – тихо сказала Поппи. – Мне жаль.
– Почему тебе жаль?
– Люди говорят так, когда им хочется чем-то помочь… но они не могут.
Эразмус помолчал, но всего секунду. Это было странно. Он много говорил, но Поппи лучше всего понимала его, когда он молчал.
– Я думаю, нам следует встретиться у церкви через час одиннадцать минут. Мне нужно посвятить тебя в расследование.
– Для чего эти дополнительные одиннадцать минут? – спросила Поппи, проигнорировав его слова о расследовании.
– Я собираюсь пятьдесят минут изучать старые газеты в библиотеке. В моей обуви для ходьбы у меня уходит десять минут, чтобы дойти от дома до библиотеки, и одиннадцать, чтобы дойти от библиотеки до церкви.
Поппи на мгновение задумалась. Никто младше пятидесяти не говорил «обувь для ходьбы».
– Я буду ждать тебя через час и пять минут.
– Мне потребуется одиннадцать, – настаивал Эразмус.
– Так переключись на вторую передачу и надень обувь для бега.
Вокруг могильных плит на погосте лежали кучи неровно смятых банок из-под пива и стеклянных осколков. Между участками можно было разглядеть остатки никогда не стриженного газона, заросшего сорной травой и бледными, будто шелковыми цветочками. Поппи достала мобильник и прислонилась
Ничего. Она нахмурилась и прокрутила страницу с результатами поиска, но не нашла ничего подходящего. То же самое получилось, когда она переставила слова и добавила фразы вроде «книга для детей» и «новинка».
Эразмус прибежал парой минут позже, с раскрасневшимся лицом и едва переводя дыхание. Поппи была занята тем, что разминала руки. Первое, что он сказал, было:
– Не люблю бегать.
– Бег полезен для души, – отозвалась Поппи. – Статья у тебя?
– Да, – пропыхтел Эразмус.
Встав на одну ногу, он вытянул из левого носка сложенный лист бумаги.
– А ты не мог положить его в карман?
– Я не хотел рисковать.
– Чем рисковать?
– Нашим расследованием.
Поппи насмешливо фыркнула и, морща нос, развернула кончиками пальцев лист. Как и говорил Эразмус, это оказалась статья о пианисте, но совсем не такая, как Поппи ожидала.
16 марта
Музыкальное общество Северной Загадочной улицы глубоко скорбит об утрате одной из главных своих звёзд. Эндрю Букер был бесценным участником нашей концертной команды, и нам будет ужасно не хватать его исключительного владения столькими инструментами. Мы с огромным удовольствием следили за крещендо его музыкального таланта и наслаждались его форте фортепиано. «Без него наши фортепианные концерты будут уже совсем не те», – говорит миссис Хэтти Гвинн, председатель Музыкального общества.
– Ещё миссис Хэтти Гвинн заведует книжным магазином. Она глуха на одно ухо. Это есть в моих записях.
Поппи помнила миссис Гвинн – ту самую даму со слуховой трубкой, остановившуюся, чтобы погладить Черчилля.
– Прочти то, что ниже, – указал Эразмус, и Поппи опустила взгляд на следующую статью.
МАТЬ УМОЛЯЕТ ПОМОЧЬ ЕЁ ПРОПАВШЕМУ СЫНУ ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ
Суббота, 15 марта
Мать пропавшего мальчика Эндрю Букера обращается за помощью ко всем, кому что-то известно о местонахождении её сына. «Мы просто хотим, чтобы наш Эндрю вернулся домой, – говорит Элейн Букер. – В такие моменты ты жалеешь, что не разрешал своему ребёнку заниматься тем, что ему нравится. Наш Эндрю всегда мечтал стать чемпионом в спринте. Усадить его за фортепиано играть гаммы было целым испытанием».
Эндрю исчез из своего дома в двух милях к западу от Пены вчера, между 23:00 и 23:45. «Его будто выдернули из кровати, – говорит детектив инспектор Грейвс. – Нет следов борьбы или свидетельств, что Эндрю убежал сам. Единственная улика – это найденный на подушке Эндрю мелкий синий порошок.
Поппи встревоженно взглянула на Эразмуса. Вдруг это был тот же самый порошок, который они нашли в лесу? Не то чтобы синий порошок встречался повсеместно.
В ближайшие дни наши криминалисты исследуют его и сделают вывод, находился ли Эндрю под воздействием каких-либо веществ».
Призываем всех, обладающих какой-либо информацией об исчезновении Эндрю Букера, позвонить на нашу «горячую линию» о пропавших людях. У Эндрю чёрные волосы, голубые глаза, его рост – 155 см (5 футов).