Очень странные миры

Филенко Евгений Иванович

Сафаров откликнулся сдержанным смешком.

– Не очень, – сказал он.

– Ну хоть что-то. Я не верю во вторые шансы.

– А верите единственно в научную картину мира, – промолвил Сафаров, – и инопланетных шпионов. Как скоро вы способны разоблачить шпиона, Консул?

– Хорошо подготовленного? – уточнил Кратов. – Никогда. Ну, за пару лет. Наспех обученного и зараженного универсальным комплексом «авось» – моментально. Буквально на днях… – Он подумал, стоит ли поведать Виктору о Лилелланк, хотя бы иносказательно, и решил, что ни к чему. – Сами посудите. Шпион –

на Амрите? Да еще в облике погибшего звездохода, о котором помнят все потребители новостных каналов?! Каким нужно быть самонадеянным идиотом… Ах да, вы, кажется, упоминали давеча это свойство вашей личности.

Сафаров задумчиво произнес:

– Висит на высоком дубу сундук, а в нем жизнь Кощеева…

– Хотя мы ничего и не добились друг от друга, – заключил Кратов, – определенное мнение о вас я уже составил. Давайте отложим наш разговор на некоторое время. Мне кажется, у этой истории будет счастливый конец. Спокойно живите в своей избушке и не волнуйте Ирину Павловну.

– Ваш визит уже взволновал ее, – сказал Сафаров с укоризной.

– Вы тоже переполошили всю Галактику, – напомнил Кратов. – По крайней мере, осведомленную ее часть… Кстати, кто вызвал Ирину Павловну на Амриту?

– Палеолог, конечно. Он опасался, что мое появление на экране видеала сильно подействует на нее. А за счастливый конец – спасибо. Похоже, вы верите мне?

– Разумеется, верю, – пожал плечами Кратов. – Что мне остается? Но все же…

Сафаров смотрел на него выжидательно, в нем ощущалось громадное внутреннее напряжение. Тогда Кратов засмеялся и сказал:

– Послушайте, Виктор… Глупость, наверное, но дайте мне честное слово, что вы не шпион эхайнов.

– Чтоб я треснул, – с облегчением вымолвил Сафаров и тоже позволил себе немного посмеяться.

10

– Не скучаете по Земле, Ирина Павловна? – полюбопытствовал Кратов, отхлебывая из деревянной кружки густой зеленый чай, заваренный на одуванчиковой коре.

– Скучаю, – призналась Ирина Павловна. – Иногда. Но это тоже Земля, хоть и называется иначе. Здесь живут такие же люди.

– Живут! – вдруг ощетинился Виктор. – Что это за жизнь? Сплошной курорт. И потом, разве это нормально, когда на такой прекрасной планете нет детей?

– Да, я слышал, – сказал Кратов. – Хотя долго не мог поверить. Казалось бы, где же еще быть детям, как не здесь?!

– А зачем йогинам дети? Эти сорванцы не признают никакого самосозерцания, им куда интереснее познавать мир вокруг себя, хватать его руками, совать в рот… Да и откуда им взяться, детям? На Амрите практически нет женщин. Они здесь не приживаются.

– Но, если статистика не врет, численность населения Амриты стабильна вот уже лет пятьдесят.

– За счет мигрантов вроде меня. Только делающих свой выбор осознанно.

– Тому есть простое объяснение, – вмешалась Ирина Павловна. – Причем именно с позиции женской логики. Как известно, йога низших ступеней не запрещает любовного союза…

– Мамуля, ты такой знаток йоги! – умилился Виктор.

– Я всерьез увлекалась спортивной йогой лет этак… еще до твоего рождения, –

строго сказала Ирина Павловна. – Ты же у меня поздний ребенок… Так уж повелось, что женщинам хочется возиться с детьми и чувствовать неподалеку надежное мужское плечо. А йогины в этом плане, мягко говоря, несостоятельны. Поэтому девушки здесь не задерживаются – хотя самой природой все вокруг создано для любви и счастья.

– И они летят на Фенрир, – подхватил Сафаров. – На ту же Ферру-Дерь… гм… На Титанум. На Титануме нет ни единого деревца, ни единой травинки. Но парни с Титанума знают цену настоящей любви, а плечи у них, надо сказать, широченные.

– У нас на корабле один из навигаторов с Титанума, – ввернул Кратов. – Парень со странностями, постоянно травит байки, что твой бравый солдат Швейк, но плечи у него действительно солидные. А зовут его Феликс Грин, не встречались?

– Нет, не доводилось. Галактика велика… И что он думает об Амрите?

– Не знаю. Но местные коровы ему нравятся.

– Вы спросите его, – налегал Виктор, – не захочет ли он переселиться сюда навечно. Я догадываюсь, что он вам ответит. Что планета очень хорошая, что коровы изумительны, однако же настоящему мужчине здесь жить нельзя. У титанидов модальность «настоящего мужчины» раза в два интенсивнее средних показателей… На курортах можно только отдыхать, и то в меру, разве нет?

– Виктор, ты слишком строг, – сказала Ирина Павловна. – Все так и делают. В том числе и девушки. Берут своих избранников, летят сюда, проводят медовый месяц где-нибудь на склонах Кимнары или у водопадов Мриданга. А потом возвращаются.

– Быть может, амритаджа тем и заняты, что отдыхают, – предположил Кратов. – От прогресса, от цивилизации, от невероятного нашего времени. Отдыхают за всех нас.

– А мы за них строим пангалактическую культуру, – проворчал Сафаров.

– В общем-то, они нас об этом не просят…

– Виктор, – с укоризной сказала Ирина Павловна. – Не будь резонером. Амритаджа довольно славные люди. Со странностями, конечно. Кто же из нас без странностей?

– Например, я, – объявил Кратов. – Мне по роду деятельности предписано не иметь странностей.

– Вот как? – удивилась Ирина Павловна. – Отчего же такие строгости?

– Я обязан являть собой стандарт человеческой породы, – со значительностью в голосе пояснил Кратов. – Включая образ мыслей и стиль поведения. Ибо всякие отклонения от стереотипа порой могут привести к совершенно непредсказуемым последствиям в контакте.

– И что же это за стереотип? – недоверчиво хмыкнул Виктор.

– А вот что, – промолвил Кратов и показал.

Лицо его внезапно утратило всякую осмысленность, неестественно вытянулось, обретя разительное сходство с лошадиной мордой. Глаза остекленели и неподвижно вперились куда-то в пространство.

– О боже! – перепугалась Ирина Павловна. – Что с вами, Костенька?!

– Так стереотип же! – воскликнул тот, выходя из образа.

Виктор захохотал. Ирина Павловна тоже неуверенно засмеялась, поглядывая то на сына, то на Кратова, чрезвычайно довольного произведенным эффектом.