Очень странные миры

Филенко Евгений Иванович

Директор с облегчением выдохнул.

– Если бы досталось туннелю «А-четыре», – сообщил он, – черта с два мы могли бы отсюда выбраться. Там пристыкован наш транспорт.

– Не страшно, – повторил Браннер уже уверенно. – Искусственная гравитация работает. Регенерация работает, я своими ушами слышу. Повреждения поверхностны, спасибо противометеоритной защите. Нарушений герметизации нет. Старушку «Тетру» не так просто поломать, это вам не кукла Барби. «Тетра», я тебя люблю! – выкрикнул он в пространство.

– Ваш оптимизм, Лейн, несколько преувеличен, –

сказал директор с напускным укором. – Хотя… – Обратившись к Кратову, он спросил: – Мистер инспектор, что-нибудь слышно от ваших людей?

Кратов отрицательно помотал головой. У него были самые скверные предчувствия.

– Очевидно, им сейчас не до вас, – осторожно предположил инженер Браннер. – Не беда, мы охотно примем вас на борт.

– И в самом деле, – добавил доктор Кларк. – Не попретесь же вы почти три мили пешком, через два сектора на свой корабль… с неясными перспективами. – Он сдвинул шляпу на лоб и почесал лысину. – Хотя ваши шансы сильно возрастут, если я отдам вам велосипед.

– Никаких велосипедов, – отрезал директор Старджон. – Мы предлагаем вам, мистер инспектор, воспользоваться нашим гостеприимством и…

– Уточнение, – вмешался в беседу голос станции. – Экстренная информация. Из отсека «Эф-один» поступает сигнал бедствия.

– Какой еще сигнал? – удивился Старджон. – Там же никого не может быть!

– Подтверждаю: сигнал бедствия, – настойчиво и даже с некоторой обидой повторил голос. – Желаете услышать?

– Желаю, – буркнул директор.

Коридор наполнился глухими шумами, как будто из разорванных труб толчками вырывался сжатый пар. Сквозь этот фон едва различимо пробивался неясный голос: «Помогите… кто-нибудь… ничего не вижу…» Голос был высокий, напуганный и явно женский.

– О дьявол! – сказал доктор Кларк. – Сдается мне, Расс, что вы неважно наладили учет обитателей станции…

– Картинку мне на видеал! – распорядился директор.

– Невозможно, – смущенно отозвался голос. – Сектор «Эф» находится в законсервированном состоянии, системы слежения отключены, система жизнеобеспечения работает с минимальной нагрузкой.

Директор Старджон молча смерил Браннера свинцовым взглядом.

– Никого там быть не может! – вскричал инженер с обидой. – Там сто лет никого не было! Это какой-то болезненный бред!

– Лейн, – сказал Старджон холодно. – Вы у нас инженер. Уточните, будьте добры, способны ли системы жизнеобеспечения станции к болезненному бреду.

Кратов, отойдя на несколько шагов, упрямо, хотя и без надежды на успех, повторял в микрофон:

– Татор, ответь мне… Татор, ответь…

В наушниках намертво обосновался белый шум и никуда не желал уходить.

«Консул, вас все-таки подловили…»

– Что будем делать, мистер инспектор? – спросил директор Старджон.

Все трое смотрели на Кратова, словно бы надеялись, что он молвит мудрое слово, примет безукоризненно взвешенное и спасительное решение, совершит какое-то чудо, после чего атака на станцию волшебным образом прекратится, а неприятности

вроде разрушенных корпусов и замурованных в отдаленных отсеках живых существ рассеются, как дурной сон.

– Повторяю приказ, – заговорил он с ожесточением. – Вы все немедленно убираетесь со станции, а я…

– Нет, так не годится, – быстро произнес директор. – Плохой приказ, никто не станет такое выполнять. Это наша станция. Если кто-то здесь и застрял по своему раздолбайству и нашему… – он свирепо покосился в сторону пунцового от бешенства и стыда инженера, –…нашему небрежению, то мы этим сами и займемся.

– Насчет пинков, – добавил доктор Кларк, нагло ухмыляясь. – Это ведь была фигура речи, сэр?

– Отдайте разумный, целесообразный приказ, – подхватил инженер Браннер. – И мы с готовностью ему подчинимся.

– Вы спятили, – сказал Кратов уверенно. – Тоже мне, ковбои… Дикий Запад! Хорошо, давайте так…

Станция содрогнулась. Как будто гигантский кулак нанес ей подлый удар в подбрюшье с явным намерением остановить движение по астроцентрической орбите. Завыло, с утроенной силой замигало красным и белым.

– Прекратить! – рявкнул директор Старджон.

Мигание пресеклось немедленно, а завывание какое-то время отдавалось эхом в дальних отсеках.

– Разрушен туннель «А-четыре», – сообщил голос станции. – Есть опасность разгерметизации.

– Зверушка никак не уймется, – раздумчиво заметил доктор Кларк. – Хотя с какой, казалось бы, стати ей уняться?

– Она только-только вошла во вкус, – присовокупил инженер Браннер, радостно скалясь.

Он внезапно помрачнел и потер лоб кулаком.

– Подождите, – сказал он. – А ведь мы только что остались без корабля!

– Да, это был наш туннель, – сказал директор Старджон и выругался сквозь зубы.

Доктор Кларк рассеянно ткнул носком ботинка свой клетчатый баул.

– Плакала моя тишина, – произнес он с печалью в голосе.

– Ну вот что, – с ожесточением заявил Кратов. – Понимаю, как вам всем неприятно это слышать, у вас тут демократия и вольные прерии, но сейчас вы прекратите трепаться и станете наконец делать то, что вам говорят.

– Отдайте хороший приказ, – предложил директор Старджон без прежней уверенности.

– Уж какой получится. – Кратов нахмурился, пытаясь собраться с мыслями. – Вашим кораблем, судя по всему, можно смело пренебречь. Разве что вы отыщете скафандры и попытаетесь добраться до него через открытый космос.

– Скафандры есть в шлюзах, – сказал инженер Браннер. – Вопрос, в каком состоянии сами шлюзы.

– С моим кораблем тоже полная неопределенность, – продолжал Кратов. – Поэтому вы трое, прикусив языки, то есть без рассуждений о свободе воли, прямо сейчас погрузитесь на тральщик и станете действовать по обстановке. А я иду спасать заблудшую девицу.

– Нет никакой девицы! – закричал инженер плачущим голосом. – Не может там никого быть!

– Тогда что это, черт возьми, по-вашему, такое?! – свирепо осведомился директор Старджон.