Очень странные миры(фрагмент)
Шрифт:
– Сундстрем, - сказал Татор.
– Слушаю, Первый.
– Что говорят зонды?
– В общем, все спокойно.
– Что значит "в общем"? Третий помолчал.
– Крупные металлосодержащие объекты в пяти километрах к востоку, - наконец сообщил он.
– Восток - это где?
– ядовито осведомился Мадон.
– Ну, скажем… если… - Сундстрем смущенно покашлял.
– К хронологически последнему востоку. Лицо Белоцветова отразило напряженную работу мысли.
– Стало быть, вон там, - он без большой уверенности показал рукой вправо по борту платформы.
– Врешь, -
– И что же это за объекты?
– терпеливо спросил Татор.
– Трудно сказать… Они занесены снегом.
– Наверное, астрархи что-нибудь позабыли, - предположил Белоцветов.
– Эти ваши астрархи, - нервно сказал Мадон.
– Все-то они забывают. Все-то они усложняют в этом мире, стремящемся к простоте… В конце концов, это нас не касается.
– Мне просто интересно, - оправдывался Белоцветов.
– Ты никогда не встречал крупных металлосодержащих объектов?!
– вскинул брови Мадон.
– Когда мы закончим с кораблем, - вмешался Кратов, - у нас будет немного свободного времени. Совсем немного, но вы, Сэнди, успеете удовлетворить свое любопытство.
– Благодарю, патрон!
– обрадовался Белоцветов.
– Только не называйте меня патроном, Сэнди, - терпеливо поправил его Кратов.
– Хорошо, босс, - немедленно парировал тот.
– Роман, - вдруг быстро и невнятно проговорил Татор.
– Ты сошел с ума!
– Ну уж нет, - сказал Мурашов.
– Я их через всю Галактику контрабандой пер! Не прощу себе, если не обкатаю сейчас эту планетку…
– На командирской платформе что-то происходит, - тревожно сообщил Мадон. Белоцветов засмеялся.
– Роман прихватил с собой лыжи, - пояснил он.
– Он спятил, - убежденно сказал Мадон.
– Я давно это за ним замечал. У кого-нибудь на этой калоше есть бинокль?
– У меня есть, - ответил Кратов, вытягивая из-под меховой куртки прибор.
– А, спасибо, - невнятно проговорил Мадон и вперился в далекую синюю кляксу на белом снегу. Белоцветов лукаво покосился на Кратова и опустил руки на пульт. Платформа слегка покачнулась и, сильно задрав корму, двинулась вниз по склону. Мадон с недовольным вскриком завалился вперед и повис на страховочных лапах, но бинокля, к счастью, не выпустил.
– Свинарник!
– с чувством произнес Татор.
– Бардак! Можно управлять чем угодно, но как можно управлять бардаком?! На этой планете кто-нибудь прислушивается к моим приказам?
– Угу, - отозвался Кратов.
– Я прислушиваюсь. Мне это даже нравится. Но я всего лишь пассажир.
– Спасибо, - сказал Татор.
– А остальных я, в конце концов, могу просто расстрелять… - Белоцветов хихикнул, но платформу не остановил.
– Или лишить доли вознаграждения по контракту. Платформа резко затормозила и зависла над склоном, сохраняя крутой дифферент на нос. Потом неспешно и, как показалось Кратову, без участия водителя, выровнялась.
– А я вовсе и ни при чем, - быстро сказал Мадон.
– Да будет вам, мастер, - сказал Белоцветов с некоторой обидой.
– Сразу уж и лишить… Сами же говорили:
– Порядок на то и порядок… - начал было Татор.
– Смотрите, что творит!
– закричал Белоцветов, и все обернулись. Черепаха накренилась, пробороздила бортом нетронутую снежную гладь холма и не без усилия избежала опрокидывания. Никто не обратил на это внимания. Крохотная фигурка в пронзительно-желтом скафандре стремительно летела по направлению к кораблю, выписывая петли и закладывая умопомрачительные виражи. Позади нее в воздухе висел, долго не опадая, сверкающий снежный шлейф.
– Я тоже так хочу, - объявил Белоцветов.
– Только не умею.
– И бьюсь об заклад, ничего ему за это не будет, - завистливо добавил Мадон. Мурашов был уже внизу. Завершив свой головокружительный спуск пижонским разворотом, он теперь копошился возле корабля. Кратов отнял бинокль у Мадона - тот недовольно зашипел, но смолчал. Мурашов без большой спешки катил вдоль серого, в глубоких складках, как у пожилого кита, борта "гиппогрифа", временами озираясь.
– Что уж теперь-то… - проговорил Белоцветов, и платформа прянула с места.
– Конюшня!
– провозгласил Татор.
– Клоака! Черт вас всех дери, я тоже спускаюсь. Сундстрем!
– Слушаю, Первый.
– Все зонды - к месту встречи. И смотреть в оба!
– Сделано, Первый.
– Роман, - позвал Кратов.
– Что там у вас происходит?
– Странное ощущение, - откликнулся Мурашов.
– Как если бы… не знаю, как и выразить…
– Вы уж постарайтесь, док, - едко посоветовал Мадон.
– Такое ощущение, что меня разглядывают.
– И оно тебя не обманывает, - сказал Белоцветов.
– Уж поверь, мы с тебя глаз не сводим!
– Не так, - сказал Мурашов.
– Как будто меня разглядывают… э-э… без удовольствия.
– А кто же вы, девушка, чтобы вас разглядывать с удовольствием?!
– фыркнул Мадон.
– Прекратить вольнотреп!
– негромко, но жестко потребовал Татор. ("Где он подцепил это любимое словечко покойного Пазура?
– удивился про себя Кратов.
– Или в командирском цехе гуляет свой собственный словарик крепких выражений?") - Сундстрем?
– Первый, да все спокойно же!
– с некоторым волнением сказал тот.
– Ладно, - проворчал Татор недоверчиво.
– Спокойно так спокойно… Роман, прекрати метаться. Стой на месте и жди нас.
– Сделано, мастер, - сказал Мурашов.
– Что-то мне здесь не нравится, - проговорил Мадон.
– И зря мы не захватили с собой оружие.
– Отчего ты так в этом уверен?
– удивился Белоцветов.
– Константин, вы ничего от нас не утаили?
– спросил Мадон.
– Я имею в виду характер груза?
– Голубой контейнер массой пять тонн, - прикрыв глаза, напомнил Кратов.
– Полностью герметичный и представляющий собой сложную высокотехнологичную аппаратуру… медицинского назначения. Я отвечаю за свои слова. Груз абсолютно безопасный практически во всех смыслах. Если, конечно, не уронить его на себя. Или не привести в действие.