Очень плохой профессор
Шрифт:
По тому, как неловко Ольга рассмеялась, мужчина понял, что она прочитала его мысли, и тоже улыбнулся.
— Безумно красивая… — прошептал он, медленно снимая с нее трусики.
Его пальцы медленно скользили по ее коже, оставляя горячие дорожки. Девушка приподняла ноги, помогая ему избавить ее от остатков одежды.
Она почти не дышала, ожидая того, что будет дальше. Но не мог же он сделать это прямо на кухонном столе? Даже несмотря на то, что Озеров уже плохо соображал, что творит, он помнил, что это был ее первый раз, и, наверное, нужно было начать с чего-то более приятного и менее травматичного.
Он наклонился
— Как насчет небольшой репетиции?
— Что? — Прерывисто дыша, удивилась она.
— Сейчас объясню.
Матвей опустился ниже, мягко поцеловал ее шею, прошелся губами вниз до аккуратной обнаженной груди и провел языком по соску. Когда девушка застонала, обхватил его губами и взял в рот целиком. Они встретились глазами, и Ольга закусила губу, чтобы не закричать. Возможно, она догадывалась, что он собирался сделать, но все равно инстинктивно свела колени, когда мужчина опустился к ее животу.
— Все хорошо. — Прошептал Озеров, разводя ее бедра в стороны.
— Боже… — Прошептала Алексеева, послушно откидываясь назад.
— Можно просто Матвей. — Подсказал профессор, проводя языком по ее еще не до конца раскрывшимся складкам.
— О-ох! — Сладко застонала Ольга.
И развела ноги шире.
Он слышал ее прерывистое дыхание и по нему ориентировался, все ли делает правильно. Озеров боялся напугать девушку или смутить, ведь несмотря на ее дерзкий нрав, она была юной, пугливой и трепетной, точно горная лань. Мужчина наслаждался своей властью и продолжал дразнить ее короткими касаниями горячего влажного языка.
Наконец, Ольга не выдержала: протянула руку, надавила на его затылок и притянула прямо в центр разгорающегося пожара. Ее голова тут же склонилась назад, а рот приоткрылся, изображая букву «О». Она задышала чаще и издала хриплый стон. Девушке не хватало воздуха, а Матвей в этот момент все быстрее и быстрее дразнил ее языком: вокруг, еще раз вокруг, то отстраняясь, то постепенно приближаясь к самой главной точке.
Ее ягодицы сжались, вторя его движениям. Ольга чуть ли не сжала его голову своими напряженными ногами. Теперь Озеров лишь касался небольшого набухшего холмика плоти, рвущегося наружу своим крохотным огненным кончиком, а Алексеева выгибала спину, стараясь раскрыться перед ним еще больше и предлагая уже всю себя.
— Еще! Пожалуйста! — Срываясь на хрип, умоляла она. Ее пальцы царапали гладкую поверхность стола, ноги были напряжены до предела. — Пожалуйста!
Матвей сжал руками ее бедра, чуть провел языком вниз и вдоль, замедлился, упираясь носом и оттягивая кожу. Коснулся, снова замер, чуть двинулся вверх и в сторону, описывая еле касающийся ее круг. Почувствовал, как судорожно девушка ищет точку опоры, как лихорадочно хватается за него, и погрузил язык в нее полностью.
Ольга провела ладонью по его макушке, с трудом сдерживаясь, чтобы не надавить сильнее, и Озеров вернулся к пульсирующему клитору — чуть повел языком из стороны в сторону, и едва девушка вскрикнула, он покинул эту точку, словно и не подбирался к ней. Профессор продолжал дразнить ее, заставляя извиваться на столе, стонать и задыхаться в мольбах о пощаде.
— Пожалуйста… пожалуйста!
Она выгнула спину, умоляя повторить. Матвей вернулся к маленькой наэлектризованной точке, готовой взорваться от его
Мужчина снова чуть коснулся, потом медленно и дразня спустился вниз к узкой полоске кожи в промежности, оторвался и чуть куснул зубами внутреннюю поверхность бедра девушки, не желая так скоро дарить ей столь ожидаемый взрыв удовольствия. Затем нежно ввел в нее два пальца и осторожно провел подушечками вверх у самого входа. А потом вернулся к ней окончательно, превратив четкие, размашистые движения языком во внимание только для одной единственной главной точки. Нажимая на нее ласково и сильно одновременно.
Она пульсировала при нажатии, жаждуще раздвигалась перед его языком и пальцами, но тут нельзя было грубо, поэтому мужчина действовал быстро, но аккуратно. Тело девушки уже вибрировало в его руках, когда он крепче сжал ее бедра руками и еще сильнее ускорился. В этот момент из нее вырвался крик восторга. Она застонала в голос — громко и бесстыдно. И в этом стоне был весь спектр эмоций: от благодарности до ошеломления, от признания мужской силы до полного подчинения.
Профессор поднялся и заткнул ее рот поцелуем. Не быстрым, а, мать его, долгим поцелуем — таким, который не дарят кому попало. Таким, который он берег уже давно для кого-то особенного. И это ощущение, это внезапное чувство вдруг стало открытием и для него самого.
Он целовал Алексееву, прижимая к столу. Держал ее так, будто боялся отпустить. Ольга все еще мелко дрожала в его руках, а он вдавливал ее в столешницу, забирая каждый ее выдох, снова и снова нежно проводя языком по прекрасным, припухшим, манящим губам. Он ждал, когда она успокоится, чтобы можно было продолжить начатое, ведь давление под ширинкой было уже настолько сильным, что грозилось порвать ткань его джинсов насквозь.
– Ух, ты… — Наконец, прошептала девушка ему в губы. — Это за то, что я с таким рвением училась в прошлом семестре?
– Иди сюда, — он подхватил ее еще дрожащую на руки и отнес в гостиную.
Положил на широкую кровать и принялся торопливо расстегивать джинсы. В этот момент раздалась какая-то мелодия. Это был его телефон.
— Прости. — Озеров торопливо достал мобильник и взглянул на экран. — Я должен ответить.
— Конечно.
По его нервозности девушка поняла, что звонок был серьезным.
— Да. — Ответил он, отвернувшись и отойдя от нее на пару шагов.
Его джинсы все еще были приспущены, а торс оставался голым, и Ольга обомлела, увидев татуировку в виде огромного черного дракона, раскинувшегося между лопаток и тянущегося вниз вдоль его позвоночника. Да профессор был не просто шалуном, он настоящий плохиш! Похоже, у него была бурная молодость…
Красивее этой татуировки Алексеева в жизни не видела и должна была признаться самой себе, что этот рисунок только прибавлял притягательной загадочности образу Озерова.
— Папочка, это я. — Раздалось в трубке.
— Привет, котенок. — Ответил мужчина сдавленно.
— Ты скоро придешь? Бабуля не разрешила тебе звонить, но я очень хотела. Ты не сердишься?
— Конечно, нет.
— А ты уже едешь домой? Что-то я очень соскучилась.
Матвей растерянно обернулся и взглянул на лежащую на кровати и пытающуюся прикрыть наготу тонким покрывалом Ольгу.