Очень плохой босс
Шрифт:
— Ничего не поделаешь, — ответил ему Костя. — Он — начальник, ты — дурак. Такова жизнь, бро.
О, вот значит как! Этот Крамер ещё и меня проверяет. Ну что ж, пусть проверяет. И всё равно обидно!
Когда наконец я выкроила время и поднялась в отдел кадров, меня там озадачили.
— Что у вас произошло? — спросила кадровичка. — И Крамер про тебя только что расспрашивал.
— А что именно спрашивал? — насторожилась я.
— Ну так, общие сведения. Сказал, к аттестации ему надо. Проверить вашу профпригодность
Я сунула ей под нос моё заявление и выскочила из кабинета, ещё больше расстроившись.
Гляжу, он всерьёз за меня взялся! По всем фронтам решил проверить. Как же это унизительно! И как жаль, что нельзя уйти сразу, а придётся отрабатывать целых полмесяца!
На лестнице, как назло, мне попалась Эллочка. Расплылась в ликующей улыбке. Проворковала елейным голоском:
— Что-то на вас, Ксения Андреевна, прямо лица нет. Что-то стряслось?
Я всегда старалась держаться от бывшей подруги подальше, игнорировать её слова, не обращать внимания на её выходки. Считала, что так проще и спокойнее. Не хотелось с ней связываться, не хотелось скатываться до её уровня. Но сейчас, видимо, припекло, или она подвернулась в неподходящий момент.
Я развернулась, поймала её запястье и стиснула со всей силы так, что с её лица вмиг сползла эта улыбочка.
— Послушай меня. У меня ангельское терпение, но ему пришёл конец. Так что советую — обходи впредь меня по дуге. Потому что я за себя не ручаюсь. Потому что… ещё одно твоё слово — и лица не будет у тебя!
Эллочка обескураженно молчала. Потом вырвала руку и помчалась наверх, буркнув: «Чокнутая».
Девочкам своим я не стала сообщать про увольнение сегодня. Решила, скажу завтра, на планёрке. Успокоюсь заодно, а то ведь так и тянуло расплакаться.
Да я и поплакала немного, но так, чтобы никто не видел. Заперлась вечером в своём кабинете и пустила слезу.
Когда неожиданно постучали, я торопливо промокнула глаза платочком, шмыгнула носом и только потом разрешила войти. Не хотела пугать и расстраивать своих девчонок.
Но это оказался Крамер…
Вот уж его я никак не ожидала здесь увидеть. Когда ему что-то надо — он призывал явиться к себе. Причём даже не сам, а через секретаршу. А тут вдруг собственной персоной прийти не поленился!
Я уставилась на него в немом изумлении.
Он оглядел мой кавардак. Я не неряха вообще-то. Дома вот у меня чисто и уютно. Но в такой каморке и с таким огромным количеством бумаг и папок, которые попросту некуда складывать, порядок и уют навести очень проблематично.
Он посмотрел на стул для посетителей. На его лице отразилось сомнение: то ли сесть, то ли не стоит. Не стал, просто сунул руки в карманы и перевёл взгляд на меня. И такой взгляд, что у меня тут же скачками стала подниматься температура.
— Ксения Андреевна, я хочу извиниться перед вами.
Я пока не оправилась
— Я был неправ. И с листовками, и вообще…
— Вообще? — переспросила я, не зная, что ещё сказать.
— Ну да. Я думал, что вы… В общем, я в вас ошибался. И зря вам не поверил…
Я так и сидела безмолвно, ошарашено глядя на него во все глаза.
— И спасибо вам, Ксения Андреевна, за хорошую работу.
Он ещё постоял несколько секунд на пороге и, не дождавшись от меня ответа, вышел.
50
— И что, ты его простила? — допытывалась Лёлька.
Я пожала плечами.
— Ну, он извинился, признал ошибку. Я и этого от него не ожидала, если честно. Особенно после истории с машиной и пиджаком. Ну и я же тоже на его счёт ошиблась, ты вспомни. Так что мы, считай, квиты. А если бы он Эллочку уволил, так я бы его вообще расцеловала.
— Если он выпнет Элку, я сама его приеду и расцелую. Я сплю и вижу, когда её уже настигнет карма. Ты же знаешь, у меня обострённое чувство справедливости.
— Надеюсь, карма её настигнет на аттестации. Крамер в пятницу объявил, что будет проверять всех руководителей отделов. Предупредил, что будет жестить. Ну, не этими словами, но смысл такой. И вообще всё серьёзно, он даже официальный приказ издал. Он же теперь за Котова, пока того нет. Что уж он там придумал — не знаю, у нас сроду никогда никаких аттестаций не проводили, но наши все паникуют. А мне плевать, я же ухожу.
— Было бы круто, если б он её прижучил, но боюсь, наша Элка и тут сумеет выкрутиться. А что с заявлением? Решила уходить?
— Ну да. Не забирать же его, это как-то несерьёзно. Хотя, честно говоря, я бы не стала его писать, если б он извинился до этого. Но теперь… что сделано — то сделано.
— А Крамер не просил тебя остаться?
— Нет, — вздохнула я.
— Ну и чёрт с ним! Тогда за новую работу! Пусть там будет всё чики-пуки, — Лёлька легонько стукнула своим бокалом о край моего.
Мы сидели вдвоём у меня на кухне и потягивали Мартини.
— А ты заметила, что в последнее время мы с тобой постоянно обсуждаем только двух мужчин: моего Васю и твоего Крамера? — подмигнула слегка захмелевшая Лёлька.
— Он не мой! — возразила я поспешно и сама почувствовала, как сразу начала краснеть.
— Ну-ну… — хитро улыбнулась Лёлька.
Мы проболтали с Лёлькой до полуночи, пока за ней не приехал её Вася.
А в воскресенье я сделала то, чего не делала уже сто лет: прошлась по салонам и магазинам. Сходила на массаж, сделала укладку, брови и ногти, накупила себе нарядов, и домой вернулась с ворохом пакетов.
Новая работа, новая жизнь, новый образ…
Правда, почему-то эти мысли вселяли в меня грусти больше, чем энтузиазма.