Очень плохой босс
Шрифт:
Боже, ну почему меня так трясёт? Аж руки ходуном ходят. Как это унять?
Илья неторопливо приближался и смотрел, гад, насмешливо, чуть склонив голову набок и заложив руки в карманы. Он видит, что я трясусь? Догадывается, что я отчаянно трушу? В любом случае он не имеет никакого права смотреть на меня насмешливо! Он должен руки мне целовать, стараться сделать приятное и всё такое. Лёлька же обещала!
А он мало того, что никакой инициативы не проявляет, так ещё и позволяет себе оскорбительно на меня смотреть! Чем это я его так насмешила?
Ладно
Я бы прямо сейчас сбежала, но ведь уже такой путь проделала, тысячу раз перешагнула через все свои страхи, чтобы оказаться тут, наедине с ним. Теперь попросту жалко всех своих усилий.
Да и потом, напомнила я себе последний и самый веский аргумент, он — всего лишь хастлер и если уж мне кого-то и стоит стыдиться, то точно не его.
А за его насмешливое выражение я разозлилась не на шутку. Глядя прямо в эти зелёные смеющиеся глаза, порывисто развязала пояс халата и сиплым, дрожащим голосом приказала:
— Ну что ты медлишь? Поцелуй мне руки.
Илья взметнул брови и собрался что-то сказать, но тут полы халата разошлись, и он замер, так ничего и не сказав.
Взгляд его скользнул вниз и… переменился. Ни капли насмешки в нём не осталось. Его точно подёрнуло поволокой. Он буквально залип на моей груди. Потом опустился ниже и снова вернулся к груди. И, честное слово, я физически, кожей, ощущала на себе этот взгляд, от которого дрожь только усиливалась, а по телу разлетались мурашки. Это, наверное, неправильно, но мне нравилось, что он вот так на меня смотрит, и ещё больше нравилось, как меняется его лицо. Меня это странным образом волновало.
Илья сглотнул и наконец посмотрел в глаза. И хотя я пылала от стыда, взгляд не отвела.
Да и не только стыд, если уж честно, меня обуревал. В зелени его глаз я явственно видела желание, не липкую похоть, а жгучее желание. Ни один мужчина так на меня не смотрел. И от такого взгляда стало жарко.
Он подошёл вплотную, и тут я уже не выдержала, сомкнула веки. Потому что… потому что и так задыхалась от его близости. Дышала часто-часто, а всё равно не хватало воздуха, будто я на предельной скорости пробежала пару-тройку километров.
А потом я ощутила на себе его руки. Горячие, сильные ладони скользнули под полы халата и легли мне на талию. И в следующую секунду его хриплый шёпот опалил моё ухо:
— Я бы хотел поцеловать тебя… везде.
От его слов, от обжигающего дыхания, меня будто током прошило. Даже волоски на загривке встали дыбом. Меня уже не трясло — меня буквально колотило. Я вытянулась в струнку, не в силах произнести ни звука.
Он привлёк меня к себе, прижал вплотную. Приник губами к шее, проделал дорожку из поцелуев, легонько куснул мочку уха. Я охнула, не от боли, нет. А от того, как нестерпимо и сладостно сжалось всё внутри.
Халат мягко соскользнул к ногам, но я едва это заметила. Сейчас мне хотелось одного: чтобы эти поцелуи, эти невозможно приятные ласки продолжались.
Он
Его поцелуй тоже не был нежным. Он был нетерпеливым, горячим, напористым. Но странное дело, меня это не отталкивало, не пугало, а даже наоборот — поднимало внутри жар, который бурлил по венам и скапливался, пульсируя, внизу живота огненным шаром.
Мои эротичные трусики ему, видимо, сильно мешали, потому что он их как-то уж очень нетерпеливо и грубовато сдёрнул. Кажется, даже порвал. И теперь его бессовестные пальцы хозяйничали вовсю. Сжимали, гладили, проникали…
Чёрт, я невольно застонала и, кажется, прикусила ему губу. Точно, прикусила, потому что во рту появился металлический привкус крови. Но это его не остановило. Он продолжал ласкать меня там, пока мои ноги совсем не ослабели. Перед глазами всё плыло и качалось как в дурмане.
Тогда Илья, не прекращая поцелуй, подтолкнул меня к кровати. И едва я коснулась спиной покрывала, он лёг сверху, придавив меня своей тяжестью.
Но оторвавшись от губ, он спустился ниже, оставляя на моей коже пылающие следы. Прихватил упругий сосок, втянул, поиграл языком. Не обошёл вниманием и вторую грудь, а затем принялся языком вычерчивать узоры вокруг пупка, продвигаясь всё ниже и ниже, лаская так откровенно, так беззастенчиво и так умопомрачительно.
Мышцы живота судорожно и сладко сокращались, а тело горело и выгибалось как в лихорадке. Никогда бы не подумала, что позволю мужчине вытворять со мной такие вещи, но сейчас я себе не принадлежала.
Наслаждение нарастало волнами и, достигнув пика, разорвалось оглушительным и болезненно-ярким оргазмом. Я едва могла дышать, не понимая, где я, что со мной…
О, боже, что это было?
Последнее, я произнесла, оказывается, вслух. Потому что Илья, довольно улыбаясь, ответил:
— Ты кончила. А теперь и мой черёд.
С этими словами он подхватил меня под коленками и рывком притянул к себе. Откуда-то, как фокусник, извлёк шелестящий квадратик. Зубами вскрыл упаковку.
Затем на мгновение навис надо мной, незримо, на уровне ощущений, подавляя своей силой, мощью и мужской красотой. А в следующую секунду я ощутила эту его мощь в себе.
Входил он медленно, очень медленно, погружаясь всё глубже в разгорячённое лоно. Это чувство наполненности было непривычным, но до дрожи приятным.
— С ума сойти, как же у тебя там узко, — выдохнул он мне в губы. — И как горячо. Я же долго так не продержусь…
Руки мои он завёл за голову и крепко сжал в запястьях, двигаясь сначала неспешно, но затем всё быстрее, пока и вовсе не сорвался в безудержный и яростный темп. А потом вдруг замер во мне. Прикрыв веки, откинул голову назад, подрагивая всем телом от судорог. Хриплый вздох сорвался с его губ.