Очень не просто
Шрифт:
Однако шаман сидел совсем рядом и видел, что молодые почти ничего не ели, жених даже за столом не расстался со своими мечами, а невеста была бледна и не отрывала свой взор от тарелки, лишь время от времени поглаживала эфес сабли, ножны которой были прикреплены к поясу, усыпанному драгоценными камнями. Старейшина не знал человеческих обычаев Либерии, но даже ему такое дополнение к свадебному платью казалось немного странным. Четверо друзей принца, получившие черные кинжалы, стояли за спинами молодоженов и следили за людьми в зале. За креслами монархов их личные телохранители не спускали глаз со слуг и гостей — обстановка явно указывала шаману, что люди ждали больших
За королевским столом удостоились чести сидеть, помимо монархов и молодых всего несколько человек — Ариб ла Ратан, герцог и глава гвардейских полков, два сына герцога, уже известные вояки, верховный жрец Че — все они расположились по правую руку королевы. В центре стола сидел Арчиб Второй, слева находились Максум, его жена, Родер ли Ден (отец Анатти), Эчеррин и сам Торрин. Насколько шаман понял возмущенное бурчание распорядителя стола, на такой рассадке гостей настояла королева, так как изначально оркам отвели места рядом с провинциальными баронами, почти у дверей в зал.
Вдоль стены с гобеленами, которые прикрывали проход в королевское крыло дворца, стояли гвардейцы, несколько жрецов, телохранители — все они держались строго за спинами своих покровителей. Старейшине очень не нравилось присутствие такого количества вооруженных людей на свадебном обеде, но хозяевам было виднее, как распоряжаться в собственном доме.
Уже наступил ранний зимний вечер и скоро маги должны были позвать гостей на улицу для любования огненным фейерверком — это зрелище должно было стать достойным завершением официальных торжеств (народ в столице будет гулять на королевские денежки до утра). Торрин даже засомневался в верности своих предчувствий и тут к рядом сидящему королевскому магу подошел распорядитель стола.
— Ваше магичество, не могли бы вы пройти срочно на дворцовую кухню?
Шепот слуги был прекрасно слышен шаману.
— В чем дело? А где маг, дежуривший там и следящий за приготовлением блюд? — Королевский маг был искренне возмущен нерадивостью подчиненных. — Я подойду позже…
— Нет, нет! — Управляющий столом склонился к самому уху мага и торопливо зашептал. — Там с большой печью что-то странное, никак огонь затушить не можем, ваш маг меня и послал за вами, говорит, камень раскалился, как бы не было пожара. В топке и угля давно нет, а пламя так и ревет, не знаем что делать…
— Хорошо.
Маг позвал своего телохранителя, отдал распоряжения, тот подошел к королевской охране, те что-то сказали королю и Торрин видел, что монарх согласным кивком разрешил магу удалиться.
Шаман ментально связался с одним из телохранителей внука — орк как раз сидел на дворцовой кухне и присматривал за Яной, чуть ли не силком откармливающей своего Светика после болезни. Тот подтвердил, что на кухне не все ладно и главный повар близок к самоубийству, так как сгорела туша быка, жаркое из которого должно было стать лучшим блюдом вечера. Человеческий маг бегал вокруг печи и кричал, что кто-то испортил амулеты контроля огня. Торрин велел оставшейся пятерке орков (на пир удалось взять с собой лишь четверых) пройти в длинный коридор, соединяющий кухню и парадный зал, и проследить за отсутствием посторонних — старейшина чувствовал, что лишний выход из дворца им совсем не помешает.
Торрин подал знак оркам о боевой готовности и перестал обращать внимание на гудящую людскую толпу, сосредоточившись на королевском столе — чтобы ни произошло, начнется оно именно здесь. Однако, он ошибся.
"Старейшина!"
Ментальный голос оставшегося на кухне шамана заставил Торрина отвлечься от стола.
"Тут
"Да, и людей наших прикрой!"
Краем глаза Торрин заметил, что телохранитель, стоящий за стулом верховного жреца Че прижался к спине старика и тот как-то странно дернулся. Сидящий рядом герцог ла Ратан резко вскочил и заорал.
— К бою!
Гвардейцы, стоящие у стен и окон зала, обнажили оружие и бросились на гостей. Не ожидавшие такого поворота событий, люди поначалу никак не могли понять, что происходит, но стоило крови окрасить парадные платья и мундиры, как поднялся крик, дико визжали женщины, отцы семейств отбивались от озверевшей гвардии, мужчины старались спрятать неспособных самостоятельно обороняться под столы, чтобы сохранить им жизнь. На галерее музыканты достали арбалеты и стали обстреливать королевский стол.
Старейшина понял, что пора вмешаться и поставил воздушный защитный полог, стараясь прикрыть монархов, внука и орков.
Королева Либерии устало кивала многочисленным гостям, у нее сильно болела голова, так что женщина мечтала добраться до кровати и хоть немного передохнуть. Однако бесконечные обязанности не давали возможности заняться собой и своим здоровьем — свадьба наследника престола была важнее мелких личных проблем.
Все три дня со времени объявления королевской свадьбы двор кипел, как стоящий у огня котел, так как дворяне, купцы, военные, простолюдины — абсолютно все обитатели дворца и жители столицы, хотели принять деятельное участие в столь эпохальном событии. Управляющий и поставщики двора совершили подвиг, успев сделать все необходимые приготовления вовремя. Все вокруг чистили, мыли, вытирали — нельзя было "ударить в грязь лицом" перед гостями. Повозки с овощами, дичью и бочонками вина сновали у дверей в кухню и холодные подвалы — чтобы уложиться в сроки, слуги прихватывали большую часть ночи, так что об отдыхе и покое не могло быть и речи.
К тому же сказывалась тяжелая неделя сидения у постели сына, в ожидании прибытия шаманов, потом все эти покушения, обряды и мечи — все это утомило Даину настолько, что ей впервые в жизни стали сниться кошмары. Никогда такого не было — дочь генерала с детства привыкла к суровым условиям и строгим требованиям военного гарнизона, там не было места девичьим ужимкам и обморокам. И вот, накануне такого счастливого для любой матери события, как свадьба единственного сына, Даину стали преследовать страшные сны. Несколько ночей королева будто погружалась в багровую муть неясных страхов и угрожающих теней. Просыпаясь утром в холодном поту, она никак не могла вспомнить подробностей сновидений, но четкое ощущение приближающейся беды не оставляло ее ни на мгновение. Ни лекари, ни маги не находили у королевы никаких недомоганий и объясняли ее состояние слабыми нервами и предпраздничными переживаниями.
Последняя перед свадьбой ночь оказалась сущим кошмаром — во сне близкие люди оборачивались монстрами и пытались ее загрызть, она убегала, потом все повторялось опять. Затем герцог ла Ратан усадил ее в кресло, достал жуткие щипцы стал рвать королеве совершенно здоровые зубы, а она, вместо того чтобы отбиваться, сплевывала кровь и интересовалась видами на урожай будущим летом.
А под утро Даине приснилась покойная мама — она смотрела на дочь с тревогой и как будто пыталась о чем-то сказать, но потом печально улыбнулась и вложила в руки алую атласную ленточку (в детстве у нее была точно такая, будущая королева повязывала ее на шею любимому игрушечному медвежонку) и тихо ушла.