Очарованный принц
Шрифт:
Все окна дома и дверь по обычаю того времени выходили во двор. Окна были прикрыты ставнями, запертыми изнутри, на двери висел замок. Но где во всем тогдашнем мире были замки и засовы, способные устоять перед этим искуснейшим вором? Нож, блеснувший в его руке, легко вошел в щель крайней ставни, качнулся вверх, вниз, что-то лязгнуло, щелкнуло, и ставня открылась.
Путь к заветной сумке был свободен!
Вор перешагнул через широкий низкий подоконник, закрыл за собою ставню, но внутренний засов наложил лишь сверху, чтобы в случае бегства легко откинуть его. Потом осмотрелся.
Он попал в михмонхану –
Вор стремительно обшарил все ниши. Под коврами и одеялами сумки не оказалось. Он бросился к сундукам. Каждому из них отдавал не больше двух минут, успевая за это время отпереть, дорыться до самого дна и снова запереть. Сундуки были набиты бархатом, атласом, парчой, но сумки вор не нашел.
Он метнулся во вторую комнату, в третью… От сундука к сундуку… Опять шелка, опять парча, сафьяны, бархат. Где же сумка?
Еще одна комната. Воздух в ней был густо напоен ароматами мускуса, амбры и розового масла, ниши заставлены кувшинчиками и ларчиками. От множества мелких вещей в комнате было тесно, как в птичьем гнезде; в углу под шелковым балдахином стояла низкая широкая тахта, над нею в полутьме тускло светилось серебряное зеркало.
Вор догадался: комната Арзи-биби. Начал шарить по ларчикам. О радость! В глаза ему блеснуло золото, вспыхнули камни. С первого взгляда он узнал драгоценности бедной вдовы. Он возликовал: какая добыча могла быть праведнее?
На этом бы ему и покончить и уйти, но заманчивое видение сумки неотступно стояло перед его мысленным взором. Он заглянул под тахту, посмотрел за подушками. В углу напротив стоял большой глубины сундук. Может быть, в сундуке? Он даже не заперт… Вор откинул крышку. Ничего; только на дне – рваная перина. Проклятие! Где же искать еще? В дымоходах?.. И он, конечно, облазил бы дымоходы, отстукал стены и все-таки нашел бы заветную сумку, – ведь не превращал же ее меняла, уходя из дому, в бесплотность? Он бы нашел сумку и овладел ею…
Со двора донесся лязг замка, скрип калитки… Арзи-биби вернулась! Опять лязгнул замок – совсем близко… Входная дверь!
Бежать? Но куда? При всей своей ловкости вор не умел уходить сквозь глухие стены. А приготовленное на всякий случай к побегу окно было далеко, на другой половине дома.
Сундук – вот спасение!
Вор нырнул в сундук, бесшумно опустил над собою тяжелую крышку и затаился.
Много раз приходилось ему отсиживаться в сундуках, он привык относиться к ним с полным доверием. Он устроился поудобнее, вытянул ноги. Ощупал карман, – драгоценности были с ним.
Вздохнув, он приготовился к длительному сундучному сидению.
Шаги в соседней комнате. Голоса. Дверь открылась. Вошла хозяйка, прекрасная Арзи-биби, с нею – мужчина. Вор в сундуке скорбно и презрительно усмехнулся: вот они, женщины!
Но что за странный звон, сопровождающий шаги мужчины?.. Все объяснилось, когда вор узнал негромкий, но внятный голос вошедшего: это был сиятельный вельможа, прекрасный Камильбек, начальник городской стражи. А звон исходил от его медалей и сабли.
– Как безжалостно
– Не надо лгать! – прервала Арзи-биби; ее грудной, бархатистый голос задрожал. – Будьте правдивы хотя бы раз в жизни, на этом нашем последнем свидании.
– Последнем? Но почему, о прекрасная султанша моего сердца?
– Вы сами знаете почему.
– Тише, о несравненная Арзи-биби! Могут услышать.
– В доме, кроме нас, нет никого.
– Вы уверены?
– Как вы боитесь! – засмеялась она оскорбительным смехом. – Ну посмотрите сами! – По комнате зашуршали ее быстрые шаги. Визгнули медные кольца занавески над тахтой. – Видите – никого… Можете заглянуть в сундук.
Вор похолодел.
– Загляните еще и в этот кувшинчик, – выручила его своей насмешкой Арзи-биби. – Право, я предполагала в сиятельном Камильбеке большую смелость. А вы – как трусливый заяц…
Уязвленный вельможа прошелся гневными шагами из угла в угол по комнате, наполнив ее звоном своих медалей.
– Я не труслив, а предусмотрителен. Вы сами знаете, какое ужасное наказание ожидало бы нас обоих…
– Когда я люблю, я не думаю о наказаниях! – надменно ответила Арзи-биби. – Фархад не страшился опасностей, добиваясь любви Ширин, а Меджнун не думал о наказаниях, стремясь к своей Лейле. Впрочем, я далека от мысли сравнивать высокочтимого, но слишком уж осторожного Камильбека с Фархадом или Меджнуном. Я пригласила вас для других разговоров: мне нужна правда!
– Вот я и хочу открыть вам правду. Хочу предупредить об опасности, грозящей нам обоим…
Пылкая Арзи-биби не слушала вельможу. Слова горьких упреков неудержимо лились из ее уст, и каждое было раскалено в пламени жгучей ревности:
– Я хочу знать, почему раньше вы не думали о наказаниях и смело приходили ко мне, повинуясь велениям сердца? Почему теперь вы стали вдруг так боязливы, что целых две недели – целых две недели! – ни разу не навестили меня? Сегодня мне пришлось, позабыв и стыд и приличия, самой идти за вами на базар и вызывать вас через какую-то нищую старуху из караульного помещения. Скажите – почему вы стали вдруг избегать меня и уклоняться от встреч, которые раньше, если только память не обманывает меня, были вам как будто бы приятны? Или, может быть, я в этом ошибаюсь, может быть, вы и раньше только снисходили до меня?.. Вы молчите; хорошо, я сама отвечу за вас. Вы разлюбили меня, и мое место в изменчивом и жестоком вашем сердце ныне принадлежит другой! Вот в чем причина! Нет, не оправдывайтесь, не пытайтесь лгать: ваши поступки говорят яснее всяких слов!
– О несравненная Арзи-биби, как вы ошибаетесь! О цветущая роза моих самых сокровенных помыслов, неужели я слеп и не вижу ваших совершенств, неужели я мог бы сменить вас на какую-то другую женщину?
– Однако сменили!
– Клянусь честью, клянусь прахом всех моих знатных предков!..
– Почему же вы ни разу не пришли? Какая тому причина?
– Ваш уважаемый супруг.
– Мой супруг?.. Но ведь он был и раньше, однако это нам нисколько не мешало.
– Произошли весьма важные перемены. Помните мою с ним ссору из-за пропавших коней?