Обычай умирать
Шрифт:
– Приговор был обжалован?
– Их адвокаты подали апелляции, но Верховный суд их отклонил. Странно, что таким нелюдям назначают государственных адвокатов. Как будто их участие в преступлении не доказано. Но, видимо, везде сначала думают об убийцах, а только потом об их жертвах. Сейчас в моде гуманизм. В том числе и к преступникам. – Блехерман непроизвольно сжал кулак, побагровел, шумно задышал, но усилием воли взял себя в руки и продолжил: – Мне важно, чтобы нашелся человек, который возьмется за проверку всех фактов, уже известных следствию и суду, и вынесет свое заключение.
– Это
– У меня появились некоторые сомнения, – покачал головой Блехерман. – Все это время мы собирали факты, которые могли нас заинтересовать, и теперь считаем, что необходимо все проверить еще раз. Возможно, там были еще другие люди, которые сумели уйти от наказания. А самое неприятное, что в организации взрыва обвинили только одного человека, того самого, который получил двадцать два года тюрьмы. Но ведь кто-то давал ему деньги, взрывчатку, обеспечивал нужными связями, людьми, материалами. Это не тот человек, на котором может замкнуться цепь. Нужно было продолжить поиски, но их остановили.
– Кто вел дело?
– Следователь по особо важным делам Поляков. Глеб Юрьевич Поляков. Пока шло расследование, я дважды с ним встречался. После того как дело было передано в суд, он отказался со мной разговаривать, и формально был прав. Следствие закончилось, и теперь все решал суд. Но фактически это было не совсем так. Вернее, совсем не так. Поэтому я приехал сюда и нашел вас, чтобы попытаться проверить некоторые факты.
– Я меньше всего подхожу на эту роль, – пробормотал Дронго, – вам лучше поискать среди бывших сотрудников Следственного комитета, учитывая их связи и возможности.
– Прошло много времени, – неожиданно произнес Блехерман, – и я понимаю, что можно не найти никаких концов. Но мне вас рекомендовали как отличного специалиста, который буквально творит чудеса. Есть еще несколько факторов, которые не позволяют мне обращаться к сотрудникам государственных органов, даже бывшим.
– Боитесь, что бывший сотрудник может оказаться под влиянием своих руководителей, которые просто не допустят никаких утечек информации, – заметил Дронго.
– И это тоже немаловажный факт, – согласился Блехерман.
– Затем хотите найти человека который сумеет войти в контакт с возможными пособниками организаторов этого взрыва. А это должен быть мусульманин. Я прав?
– Если вы все знаете, то зачем спрашиваете? Конечно да, я искал именно такого человека. Не скрою, я бы хотел, чтобы вы нашли любую возможную зацепку. Если хотите, это моя личная месть тем, кто сотворил подобное несчастье.
– Я все понимаю. Осознаю, насколько велико ваше горе. Понимаю, как сложно сейчас вашей супруге. Но прошло два года. Многие детали просто стираются из памяти, независимо от желания или возможностей свидетелей.
– Моя супруга тяжело больна, – перебил Дронго Блехерман, – врачи делают все, что возможно. Но после случившегося… Вы знаете, что означает на иврите имя «Дана»?
– Знаю, –
– Есть еще одно значение имени «Дана». Оно означает «дарованная» или «данная Богом». Но мы потеряли нашу девочку. Кто-то решил, что может таким образом лишить нас всего. И поэтому мы два года собирали все возможные материалы по крупицам, по деталям. Нужно было учитывать и общую обстановку, и невозможность нашего параллельного расследования. Но теперь у нас появились некоторые факты, поэтому я решил обратиться к вам. Мне нужна ваша помощь, господин эксперт. И я прошу вас начать повторное расследование.
– Это невозможно… – снова попытался объяснить Дронго.
Но Блехерман опять его перебил:
– Один миллион долларов наличными.
– Дело не в деньгах. Никто не позволит нам проводить повторное расследование, когда есть решение суда…
– Два миллиона…
– Подождите! Я говорю так не из-за денег. Я не торгуюсь с вами. Просто пытаюсь объяснить, что я далеко не волшебник…
– Три миллиона…
– Хватит! Даже если вы дадите сто миллионов, ничего не изменится. Успокойтесь и не дергайтесь. Я просмотрю ваши материалы и попытаюсь что-то понять, если возможно.
– Да, – согласился Блехерман, – посмотрите. Аванс я вам переведу на расходы. И постарайтесь что-нибудь придумать. Про вас ходит столько разных легенд, и я очень хочу, чтобы хотя бы часть из них оказалась правдой.
Дронго переглянулся с Вейдеманисом, и тот незаметно пожал плечами. Подобной авантюры еще не было в их совместных расследованиях.
– Мы не даем окончательного согласия, – сказал наконец эксперт, – но ваши материалы готовы просмотреть.
Блехерман взглянул на своего помощника. Тот поднялся и вышел в соседнюю комнату. Очевидно, стал кому-то звонить, тихо переговариваясь.
– Господин Штаркман может ознакомить вас с ними, – сообщил Блехерман. – Хочу вам сказать, что я завтра улетаю в Тель-Авив, а он останется в Москве для связи со мной и с вами. Эти материалы находятся в нашем посольстве, и сейчас привезут флешку, на которой есть вся информация.
– Очень предусмотрительно, – заметил Дронго, – оттуда их будет сложно выкрасть.
– Он сидит внизу и сейчас поднимется, – сообщил вернувшийся в комнату Штаркман. По-русски он говорил с очень сильным еврейским акцентом, характерным для людей, долгие годы проживающих в Израиле. – Информацию нельзя подключать к компьютерам, которые находятся в сети Интернета, – предупредил он, – вы должны просмотреть всю информацию на компьютере, не связанном с общими линиями. У вас наверняка есть такой независимый компьютер.
– Найду, – заверил его Дронго. – Хотя не сомневаюсь, что вы сделали копии со всех документов.
– Вы можете их забрать, – согласился Блехерман, – но постарайтесь прочесть их до завтра. А утром господин Штаркман встретится с вами для беседы, чтобы узнать ваши впечатления. И надеюсь получить окончательное согласие на нашу совместную работу.
– Тогда лучше будет, если он приедет к нам, – предложил Дронго, – здесь слишком известное место. Я могу дать адрес нашего офиса на проспекте Мира.