Обязалово
Шрифт:
В дружине родились, выросли, выучились. Многие не знают ни отца, ни матери. «Сын полка». Отличие своё от местных — подчёркивают. Часто даже и русскими зваться не хотят — «мы — княжии, мы — варяги». Угры, свеи, даны, поморы, бодричи, ляхи, пруссы, литовцы, моравы, торки, ясы, аланы, хазары, кыпчаки, огузы…
Над местными издеваются: посельщина-деревенщина, рыло сиволапое. Шутки шутят. Часто — жестокие. Земщина отплачивает тем же. Но у княжих — мечи. А так же — власть и суд.
Княжьи гридни двух вещей очень не любят: защищать местных, и когда
— Ну побили половцы смердов, так зачем за этими половцами гонятся?
Мономаху тогда пришлось очень доходчиво объяснять дружине. Не про «защиту Святой Руси и душ православных», а откуда денежка берётся, и что гридни кушать будут, если половцев от смердов не отвадить.
Когда местный сам с мечом, тогда… Тогда дружиннику совсем плохо.
Половцы не каждый год приходят и не на всю Русь. А местные — повсюду, и много их. Подати надо собирать каждый год и везде. Если бы на десяток «сиволапых» был бы хоть один оружный и обученный — набродь княжескую в первую же зиму вырезали.
Потом друг с другом перерезались бы. Потом выжившие сами бы князьками сели. Со своими дружинами.
Сила князя в его дружине. Но «чем больше — тем лучше» — не получается. Нужен баланс, оптимум.
Большую дружину собрать можно. И вооружить. Но не прокормить — средневековье. Пути сообщения, урожайность-производительность… И за полтысячи вёрст на всякий стук-бряк не набегаешься — бездорожье.
Централизация не получается. Полная децентрализация… Будет резня. «От края и до края». И — «без краёв»…
Между городским ополчением и княжеской дружиной появляется средний элемент — боярское ополчение. Это особенность именно «Святой Руси».
На Западе ни королевские наёмники, ни городские ополчения столь существенной роли, как на Руси — не играют. Главная сила европейских армий до появления английских лучников и швейцарских алебардистов — именно рыцарские ополчения. А вот на Руси — соблюдается относительный баланс.
Боярские дружины… очень противоречивое явление.
С одной стороны — ополчение, с другой — дружины.
С одной стороны конница — в поход идут конями, в отличие от пеших городских ополченцев. С другой — большинство в бою пешие. «Драгуны»?
С одной стороны — не «янычары». Связаны родством, в основе — боярская семья: сыновья, братья, племянники, зятья, бастарды… С другой — не на своей земле, не на своём корме — владетель даёт.
С одной стороны — для пришлого рюриковича в стольном городе — местные, земство. С другой… Для смердов из деревеньки в вотчине — набродь, дармоеды.
Основой феодализма является связка: «сюзерен-вассал». Князь — сюзерен, боярин — вассал. Всё просто. Но не на Руси.
В северных землях — Новгородской и Псковской — князья не имеют права раздавать земли. Лен, феод, условное владение… вся феодальная лестница, привычная для Европы и остальной Руси — отсутствует.
Вотчины — наследственные, с тех ещё, родоплеменных времён. Основой вооружённых сил являются
Сколько не читал всякой около-исторической литературы, всегда как-то упускают, что феодализм — это система организации общества для его выживания. Прежде всего: система ответственности феодалов перед обществом.
Не: «я могу — потому что я — хочу», а: «я — должен, и поэтому — я могу».
Это понятие — «долг» — постоянно выводит из себя аристократов. Они постоянно стремятся стать альфа-самцами и рвут на части любой народ, подобно тому, как жеребцы в табуне стремятся увести подальше свой косяк.
«Долг» мешает и самым «вятшим» — королям. Они начинают, например, трахать всё что не попадя, проявляя свой инстинктивный абсолютизм. Так гибнет готское королевство под ударом мавров или сербское — на Косовом поле.
Заезжий англичанин в конце 17 века посмеивается над русскими дворянами: они называют себя холопами государя, имения их могут быть во всякое время отняты царём.
Пушкин как-то назвал себя представителем «третьего поколения непоротых дворян».
Для англичанина-эсквайра — дикость, бесправие, азиатчина. У британца его собственность — священна, неотъемлема. В России — дворянское поместье всего лишь условное владение: условие для исполнения помещиком его долга — постоянной мобилизационной готовности.
Разница между Англией и Россией — в «серых степных тараканах».
Россия тысячу лет ведёт непрерывную войну на выживание. Не европейскую войну — спор за территории, население, колонии, привилегии, права, доходы… В России война — спор о геноциде. Не — «сколько платить будем?», а — «кто-нибудь живой есть?».
Уровень долга аристократа — вопрос существования народа. Курбский не зря столь старательно обосновывает в переписке с Иваном Грозным право вассала «отъезжать» к другому государю. На Западе такой «отъезд» — разборки высших аристократов, взаимоотношения нескольких десятков личностей — для населения ничего существенно не меняет, на Руси — угроза собственно существованию народу.
При Иване Грозном воевода-изменник показывает крымчакам броды через Оку. Хан Гирей разоряет Москву и угоняет полумиллионный полон. О соотношении «посчитанного полона» и общих потерь населения я уже говорил.
Глядя на толпы русских на невольничьих рынках Средиземноморья, люди спрашивают друг друга:
— А там, на Руси, ещё кто-нибудь остался?
В европейском средневековье маятник общественного сознания постоянно качается между «правами личности», естественно, личности только из полупроцента населения — аристократии, и общественно-необходимыми обязанностями — «рыцарским долгом».