Обязалово

Бирюк В.

Как бы то ни было, а дело надо довести до конца. Иначе её смерть… «Шоу маст гоу».

Тройку разгонную подогнали. Уже без бубенцов и лент, но кони добрые — поехали на Княжье Городище.

У ворот снова стой-жди, пока малого к кравчему сгоняют. Пустили, однако. В полуподвале у кравчего суета, пара приказчиков его чего-то бурно обсуждают. То ли и правда княжий погреб пополнить надо, то ли свидетелями озаботился.

— Посмотрели мы вашу рябиновскую бражку. Попробовали. Нам не гожа. Вкус — резкий, горло дерёт, в запахе…

чтой-то не то. Не, брать не будем.

И присные его хором:

— Не… Не гоже… Нищебродам пристаньским… ежели задарма — что хошь выпьют… а у нас… на самого светлого князя стол… тама гости благородные…

Я на Демьяна смотрю, жду. Он головой покрутил, хоть и нехотя, а приказчиков своих выгнал.

— Ну? Опять попрошайничать будешь? Караван ушёл. Скандал был, а искать ничего не велено. Стало быть, и милостей княжеских… Провалил, прохлопал? Иди с отсюдова. И больше ко мне… чтоб и на дороге не попадался.

Я вытащил из кошеля коробочку. Круглая такая, вроде тех, в которых гуталин когда-то продавали. Положил на стол и щелчком отправил к Демьяну.

Сидим-смотрим. Он руки на столешницу положил, чтобы не дай бог, не то что бы не дотронуться, но и чтоб ни у кого и мысли не было.

— Это… оно?

Я только глаза закрыл на минуточку. Да, Демьян-кравчий, это — «оно». Щепа, вырезанная Суханом из яблоневого поленца, вываренная в моче и скипидаре и заляпанная ржавчиной со свиным салом на спирту.

Как петух — одним глазом посмотрел, другим… Вздохнул, открутил крышку. Снова руки за спину. Приглядывается, принюхивается. Сейчас целовать будет.

— А… как же преподобная?

— Я ей в ковчежец такую же положил.

Точно: я вынул щепку, покрутил и в ковчежец положил. Что может быть больше похоже на оригинал, чем он сам? Я никогда не вру! На мне дар Богородицы! Все запомнили?

Демьян подумал, хмыкнул, покрутил головой.

— Ишь ты… вона как… верно говорят — ловок.

Уже по-хозяйски уверенно закрыл коробочку:

— Я сейчас… к самому. Здесь сиди. Да, чего хочешь-то? Только не зарывайся.

Было время — успел обдумать. Денег у Благочестника не выпросишь. «Голубой мох»? — Даст. И как пойдёт доход — отберёт. Поэтому… что привычно и не звенит:

— Акиму — боярство. С шапкой, гривной, грамотой и всем потомством.

На «Святой Руси», как и в Императорской России, есть личное боярство, а есть наследственное. Ленин, например, родился в дворянской семье — его отец имел дворянство. Личное. Он и сам был дворянином — закончил университет. Но снова — личным, не наследственным. В «Святой Руси» такая схема награждения используется, хотя и значительно реже.

При возведении в дворянское достоинство, даже и наследственное, дети, родившиеся до этого события, дворянами становились далеко не всегда — только родившиеся после. Русское государственное право, том 1, параграф 31 в частности говорит: «при возведении в дворяне особым пожалованием

от Высочайшего усмотрения зависит предоставить дворянство или всему потомству, или только будущему имеющему родиться после пожалования».

Мне же очень нужно стать боярским сыном.

Да и Марьяшу сделать хоть и не боярыней, но боярской дочерью, а Ольбега бояричем — будет полезно.

— Второе.

— Я ж сказал — не наглей.

— Второе. Вотчины добавить вдвое. От Рябиновки — вдвое во все стороны против нынешнего.

В своём времени я как-то обнаружил, что люди не знают, что удвоение радиуса круга учетверяет его площадь. Может, и прокатит.

— И последнее. 10 лет без налогов и сборов.

— Чего? Как это?

Министерства с таким названием здесь нет. Но смысл очевиден. Не знаю насколько это понимают коллеги-попаданцы, но весь прогрессизм должен быть выведен из-под гособязанностей.

Кстати, на Руси и в России это прекрасно понимают: система льгот для принципиально важных производств или территорий — устанавливается всегда. Покорение Сибири началось с того, что у Строгановых закончилась тридцатилетняя налоговая льгота по их Камским проектам, и они начали искать что-нибудь новенькое, налого-не-облагаемое.

— Вотчину добавили? — Льгота как на новую. Мыта, подати, полюдье, повинности… не платить. Дружину — не собирать.

— Много хочешь. Как князь решит…

— Как подскажешь — так и решит. Ты не забудь: то, что у тебя в кошеле лежит — на всю Русь Святую… единственное. А у нашего-то — есть. Объясни ему это. Если он сам недопетрит.

Мне пришлось довольно долго сидеть в одиночестве. Привалился к бревенчатой стенке, тупо разглядывал бочки, кадушки, бочонки…

Демьян вернулся радостный.

— Пошли.

Пошли к какому-то важному деду. Оказалось — начальник здешнего учётного стола. Сначала мне подсунули типовой, уже заполненный, пергамент — только имя вписать да княжью печать привесить. Здесь отпечатки/оттиски делают перстнями-печатками. А настоящие печати — вислые.

Я возразил. Дед начал «пальцы гнуть». Демьян негромко рявкнул. Дед побледнел, позвал писарёнка-юношу и исчез. Парень под мою диктовку довольно живенько состряпал требуемый мне вариант… На Западе это называется «инвестура». Кстати, как стандарт — именно с этого 12 века.

На другой день у нас прошёл «оммаж» — пионерская клятва в средневековом исполнении. Формулировки собственно клятвы-фуа и договора-оммажа несколько не такие как в классике Южной Франции, но колено Аким преклонял. Целоваться здесь любят, так что «поцелуй мира» был исполнен троекратно.

Благочестник… сволочь — на церемонию не явился, прислал вместо себя брата Давида. Типа: у меня дела-заботы, а вы там… не велики птицы.

Церемония прошла скромненько, быстренько. Аким сиял как начищенный котелок. У меня в голове уже крутились следующие заботы. Но…