Объявляется посадка на рейс...
Шрифт:
— Ну, конечно, слышал. Там же погиб Мустафа Кемаль.
— Разве только он? А Фазиль Нермук?
В бытовку, постучавшись, вошел какой-то рабочий, поэтому администратор не успел ответить. Когда тот через минуту ушел, Багрянцев повторил свой вопрос про Фазиля.
— О нем я ничего не знаю.
— Похоже, у Фазиля Нермука не было регистрации, и он находился на территории нашей страны нелегально. Если мы станем дальше разбираться с этим и подозрения подтвердятся, то ваша компания заплатит крупный штраф.
— За что?!
Не обращая
— Не исключено, компания вообще лишится права работать на территории России. Вам же известны законы об использовании на работе незаконных эмигрантов?
— Поймите, уважаемый господин, с Фазилем не было контракта. Он иногда работал вместо Кемаля. Замещал его, например, когда тот болел.
— Это не оправдание. Позволяя такую замену, вы все равно нарушали закон. Почему?
Администратор, опустив голову, тихо сказал:
— Кемаль меня заставил. А он был связан с очень опасными людьми. В случае чего неприятности поджидали моих родственников, живущих в Турции.
— Что же это за всемогущие люди?
— Я про них почти ничего не знаю.
— Ну, это не разговор. Давайте сначала все же выясним, что вам про них известно. Иногда человек знает гораздо больше, чем сам думает.
Слова из администратора приходилось тянуть клещами, однако постепенно картина происходящих событий вырисовывалась. Багрянцеву стало ясно, что его приятель находится в Турции не напрасно. Именно там можно было обнаружить корни преступной организации, чьи отростки дотянулись и до России. Обо всем он рассказал Корешкову, когда, вернувшись в Управление, позвонил ему.
— Андрей, ты влез в самый что ни на есть настоящий гадюшник. Взывать к твоему здравому смыслу бесполезно, поэтому просто предупреждаю — будь крайне осторожен. Этих людей гораздо больше, чем ты думаешь. Ко всем прочим радостям, ты находишься на их территории. Ты чужак, и симпатии окружающих автоматически на их стороне. Пусть мерзавцы, но свои. У тебя же минимальная поддержка. Учти, пожалуйста.
— Давай ближе к теме, иначе я сейчас расплачусь. Отложим эмоции до лучших времен, сейчас мне требуется только информация. Что тебе удалось нарыть?
— Мустафа является членом международной банды. Эти подонки торгуют живым товаром — дешевой рабочей силой и проститутками. И что самое скверное — вербуют боевиков для экстремистских группировок. В основном негров и арабов.
— Нам уже на это намекали. Все похоже на правду. А удалось что-нибудь узнать про Фазиля Нермука?
— Похоже, что Фазиль вылетел по паспорту Мустафы Кемаля в Турцию на том самом «Боинге», на котором собирался лететь ты. А Мустафа Кемаль, скорей всего, жив. Только где сейчас находится — неизвестно.
— Но ведь в России?
— Полагаю, да.
Сразу после разговора с Багрянцевым Андрей и Мирдза поехали в аэропорт — она улетала в Ригу. Ее самолет отправляется около шестнадцати часов. А за несколько минут до этого по расписанию должен приземлиться самолет,
Мирдза очень хотела познакомиться с англичанкой. «Зачем это тебе надо?» — удивлялся Андрей. «А я сразу пойму, влюблена она в тебя или нет, — отвечала латышская красавица. — И если не влюблена, то я буду спокойна». — «А если влюблена?» — «Тогда буду ревновать, и постараюсь под каким-нибудь соусом побыстрее вернутся сюда, чтобы не оставлять долго вас одних».
Но что совсем поразило Корешкова, так это то, что Изабелла тоже хочет с ней познакомиться. Отвечая на его вопрос, сказала, что ей просто интересно посмотреть на женщину, которую столь сильно любит Андрей.
Они уже рассчитали, как, выйдя из самолета, Хартвуд с помощью турецкой полиции сразу пройдет в тот отсек, где будут томиться пассажиры, ожидающие рейса на Ригу… Но не судьба — самолет из Бухареста на полчаса опоздал. Он приземлился в тот момент, когда рижский поднялся в воздух.
Неизвестно, какое ответственное задание свалилось на нее в Бухаресте, но у Андрея сложилось впечатление, что за прошедшие три дня Изабелла не перетрудилась. Она хорошо выглядела и призналась, что соскучилась по делу о страховке. Поэтому по пути из аэропорта на виллу Корешков подробно рассказал ей обо всем, что произошло и что узнал в Москве Багрянцев.
Слушая его, Изабелла все больше мрачнела.
— Что будем делать сейчас? — спросила она, когда Андрей закончил свой отчет.
— Сейчас мы заедем в интерполовский офис, где остановился Джамель. Он хотел вчера вернуться в Тебирдаг, но узнав, что я буду разговаривать с московским милицейским начальником, решил остаться. Давай поговорим с ним.
— А потом?
— Что будем делать потом, во многом зависит от разговора с Джамелем. Интуиция подсказывает мне, что он все время порывается нам что-то сообщить, да не решается.
Джамель находился в комнате один. Он явно обрадовался приходу европейцев. Впервые за время их знакомства на его лице мелькнуло некое подобие улыбки.
Однако, когда Корешков принялся рассказывать турку о том, что удалось выяснить московскому милицейскому начальнику, Джамель снова погрустнел. Время от времени он перебивал Андрея, говоря, что Фазиль хороший сын, часто звонил из Москвы, собирался приехать на его юбилей.
— Собирался, — подтвердил Корешков, — да вот из-за проблемы с документами не сумел этого сделать.
— Наверное, проблема была создана искусственно, — предположила Изабелла.
— Скорей всего. Небось, Мустафа, как легальный посредник, все выдумал, а потом сказал вашему сыну, который плохо ориентировался в незнакомой обстановке: «Так и быть. Раз тебе нужно лететь на день рождения отца, возьми мой паспорт». Или даже купил сам билет, чтобы лишний раз не рисковать. Потом он попросил Фазиля передать посылку с московскими сувенирами его родственникам, и под видом посылки вручил Фазилю бомбу или взрывчатку.